Голова «рублёного горла» так и отделилась от тела — с удивлённо выпученными глазами и приоткрытым ртом. Обладателю нагинаты пришлось хуже: сначала он получил потемневшим от негативной энергии клинком по руке, а потом Яцуфуса перечеркнула ему грудь — неглубоко, враг успел отшатнуться, но хватило и этого. Негативная энергия, впрыснутая в физическое и духовное тело новоявленного однорукого калеки, заставила его испытать сильнейшую боль и, что важнее, нарушила работу усиливающих навыков. Конечно, с равным или превосходящим по плотности энергии противником такое не провернёшь, по крайней мере, без подготовки в виде довольно продолжительного нагнетания и концентрации энергии, да и на Воине сработала именно комбинация боли и дестабилизации ауры. В итоге надоедливый обладатель нагинаты самым позорным образом превратил себя в живой мешок плоти и переломанных костей, выброшенный из ускорения из-за сбоя концентрации.
Не став пока добивать последнего оставшегося в живых южанина — своих ребята уже прикончили — окончательно лишаю свою жертву подвижности и неспешным шагом направляюсь к «виновнику торжества», попутно проверяя степень повреждения левой руки. Несмотря на боль и заметную зарубку на щитке, кости не сломались — спасибо Прапору и почерпнутому у него стилю Алмазного Тела; это чуточку пригасило бушующий пожар внутренней злобы.
— Ну? Всё ещё считаешь себя клёвым и крутым, умник? — хмуро смотрю на раненого Кей Ли, над которым суетилась сокомандница.
Парень выглядел так себе: губы посинели, кожа болезненно побледнела и покрылась испариной. Штанину и рубашку с него уже срезала Акира и теперь, нервничая, занималась ранами.
— Х-хах, — брюнет натянул улыбку и попытался изобразить смех, — признаю, Куроме-чи, ты, к-ха, самая клёвая и крутая в Отряде. И глазки у тебя классно светятся. Я горжусь тобой, ученица!
Сущность демона бессильно ярилась, подбрасывая всё новые знания о пытках тела и души. Кстати, что интересно: слово «пытка» в восприятии твари роднилось с такими понятиями, как «развлечение» и «приготовление пищи». Таким образом, готовка — самое популярное хобби среди разумных представителей родного плана этой тёмной сущности.
Целый мир весёлых рогатых поваров и поварят, хих. Занятные всё же существа.
Подавить чужеродное влияние оказалось не так уж и сложно: контроль достиг достаточного уровня для быстрого изгнания лишней, давящей на эмоции энергии, а разум достаточно окреп, чтобы противостоять этому давлению, да и мои самопальные навыки окклюменции помогали. В общем, подобного рода взаимодействия из попытки оседлать тигра превратились в езду на очень норовистом жеребце: допустишь ошибку — и демонический скакун сразу же попытается сбросить-растоптать, но до тех пор, пока крепко держишь узду, он будет подчиняться… ожидая нового момента слабости.
— Всё хохмишь, — хмыкнув, произношу я, погасив давление артефакта. После короткого мига размышлений, с помощью комбинации навыков, названных мной «тишина внутри», гашу уже собственные, бурлящие адреналиновым возбуждением и кровожадностью чувства: не стоит в таком состоянии общаться с товарищем по группе, тем более таким, как Кей. Меня так и подмывает превратить его в молчаливую (!) и послушную (!) марионетку.
Остальные эмоции, вроде беспокойства и сопереживания, тоже оказались затронуты. Далеко не так сильно, как после боя с гидрой, тогда ещё не ставшей Печенькой, но всё равно я, наверное, сейчас превратился в самого спокойного члена команды.
Акира сквозь зубы ругалась на тупоголового полудурка, нелогично угрожая того прибить, если он посмеет сдохнуть. Натал хмуро глядел на товарища и, если бы не отравленные раны, нашёл бы, что сказать. И это явно не похвала. Бэйб просто молча смотрел; по лицу не понятно, о чём здоровяк думает, но по его сжатым кулакам я видела, что он тоже переживает.
— А что ещё, х-ха, делать, — с одышкой ответил Кей. — Я провалился. Чуть не втянул всю группу в задницу и если бы не ты, бездарно сдох. Спасибо, что вытянула. Я не забуду… если не помру, ха-хах.
— Что с ним? — обращаюсь уже к Акире. — Противоядия действуют?
— Н-нет… не знаю, я почистила раны, сделала блокаду, но ему становится хуже, — девушка тихо всхлипнула. — Это не обычный яд, а какая-то проклятая алхимия!
Ухудшение было заметно и без слов: Кей дышал всё быстрее и тяжелее, а его усмешка становилась всё более страдальческой.
