Стражники вломились в кабак Дырявая Бочка и начали жёстко укладывать всех посетителей лицом в землю, потому что… перепутали заведение с Пивной Бочкой, в которой должна состояться сходка главарей мелких банд, многие из которых участвовали в недавних погромах. Сами-то стражники прекрасно знали, где какое заведение расположено, но вот их новоназначенный офицер — нет. И получив бумаги с перепутанным адресом, горе-командир ломанулся совершенно не туда, куда следует. На осторожные попытки подчинённых образумить его жаждущий заслуг амбициозный офицер реагировал неадекватно. Почему-то он был свято уверен, что размер таланта и успешность командования выражается в громкости, с которой можешь орать на нижестоящих. Взывать к голосу разума оказалось бесполезно, а более жёстко одёргивать сынка одного из заместителей Модо никто так и не рискнул. Решили позволить самоуверенному индюку набить пару шишек на своих ошибках.
М-да…
А что же южане? Боец был не уверен, но предполагал, что они выступали в качестве охраны «сынка», а заодно и усиления на случай внезапных проблем. Подстраховался заботливый папочка, не поскупился и нанял прикрытие. Лучше бы он на ремень для отпрыска не скупился! Не то, чтобы во мне внезапно проснулась совесть, но десятки смертей, потерянная марионетка, просевшие отношения с одним из по-настоящему верных миньонов — и всё из-за чего? Идиотизм!
— Да, глупо вышло, — почесав щёку говорю я. — Столько бессмысленных смертей из-за одного идиота.
Кента хмуро кивает.
— Ты слишком свободно льёшь невинную кровь, госпожа. У них есть супруги, чада, старики. Ты подумала, что будет с ними? Неужто ничего не шевелиться в сердце твоём, когда судеб нити обрываешь?
Не отвечая, издаю тихий и немного грустный смешок. Шевелится. Но совсем не в ту сторону, в которую хотелось бы моему слуге и отчасти мне — «большой бум» выглядел круто.
А Кента всё смотрит. Упрекающе так. Ну ладно, отвечу:
— Ты же был революционером. Неужели ни разу не приходилось резать случайных свидетелей, которые могли запороть всю операцию? Не приходилось вскрывать горло слишком любопытному мальчишке или не вовремя выглянувшей служанке?
Мужчина промолчал, но чтобы уловить верный ответ, не обязательно использовать нить связи. Всё стало понятно и по выражению лица.
— Они ничего не знали, а ты убила всех. Хозяина за стойкой, посетителей, подавальщиц, пришедшего с отцом ребёнка, всех… Это путь в никуда, Куроме. Ты сама говорила, что желаешь защищать Родину, но так легко убиваешь её жителей, — мужчина опечаленно покачал головой, — Так ты станешь чудовищем, а не защитницей. Ты ведь не зла в душе. Помяни свои добрые дела, ты ещё можешь стать обычной девушкой!
«И когда это моя совесть успела мутировать в лысого мужика? Тяжела и неказиста доля девочки-волшебницы, каждый считающий себя взрослее норовит поучить жизни!», — подумалось с долей насмешки.
Но что-то в словах «зомби-папаши» всё же было. Ловлю себя на ассоциации с недавним сном о печальном конце прошлого владельца моей Яцу. Тот тоже начинал как борец за лучшее будущее, а закончил как очередной высокоранговый монстр, бессмысленно бродящий по своей стране и разоряющей её города и сёла.
— Хватит. Я не собираюсь терпеть очередную проповедь, — начавший распаляться миньон замолчал, ощутив транслируемое по связи недовольство. — Но я тебя услышала.
Отпиваю немного чая. У немёртвого стражника он вышел заметно хуже, чем у заваривающих тот же сорт слуг или даже у меня. А может на вкусовые качества повлияла не поддающаяся к искоренению привычка бывшего офицера к проповедям.
— Даф один раз уже почти подложил мне свинью. Почему в этот раз, когда он попытался скинуть контроль, я должна была подумать иначе? Мне не следовало его отпускать на эту малозначительную встречу, а тебе не стоило слишком отдаляться и отвлекаться от своей задачи, тогда жертв удалось бы избежать. — Кента опустил взгляд. Вздыхаю. — И чего этого идиота дёрнуло вырываться? А теперь, моя персонифицированная лысая совесть, хватит о грустном. Выпей чаю, съешь печеньку, помяни погибших, а мне надо подумать над следующими шагами. Если есть предложения — говори.
* * *
Работающий с бумагами глава разведки города услышал возню за дверью своего кабинета, приоткрытой для лучшей циркуляции свежего воздуха. Подняв голову и прислушавшись, он различил приближающийся топот сапогов, недовольные голоса служащих, протестующий писк секретарши и громогласный рык Модо.
«Что этому старому борову здесь надо?» — с заметным оттенком неприязни подумал хозяин кабинета. Пусть основным источником распрей выступал именно мстительный и вздорный глава стражи, который перенёс свою неприязнь с давно усопшего отца на удивительно с ним схожего сына, но и ответных чувств столь пылкое выражение «любви» не встретить не могло.
Дверь открылась от пинка ногой. Показался незваный гость с мешком в руке. Толстые губы растянуты в сардонической ухмылке, маленькие глазки блестят от злой радости.
