Разумеется, на инфраструктуру уже потрачено достаточно много средств и уйдёт ещё больше, но суммы всё равно приемлемые, особенно ввиду жирного госзаказа на колючую проволоку. Даже если откинуть в сторону несущественный для дельца или государственного деятеля вопрос морали, то здоровые, опытные и лояльные работники показывают лучшие результаты, чем доходяги, которых нужно менять раз в несколько лет, а потом обучать пополнение не всегда таким уж простым производственным операциям. Как ни посмотри, примерно так на так и выходит… только без вот этого всего, что сейчас на площади творится.
Взгляд скользнул по волнующейся толпе, эмоции которой всё сильнее давили на мою эмпатию. Накрутившие себя и друг друга стачечники уже выставили из своих рядов плечистого оппонента с тростью, попутно разбив голову одному из его помощников. Люди потрясали мосластыми кулаками, кариозные рты раскрывались в проклятиях и коротких, но эмоциональных лозунгах:
— Справедливая работа за справедливую оплату! — кричали одни.
— Мы люди, а не скот! — вторили им другие.
— Ешь богатых, — не совсем понятно орали третьи.
Звучало и уже знакомое:
— Пока мы едины, мы непобедимы!
Или околореволюционное:
— Долой господ с нашего хребта! Мы им нужны, а они нам — нет!
Не требуется пророческого дара, чтобы узнать, как события будут развиваться дальше: шумиха, выдвижение в сторону одного из зданий имперской администрации, быть может, погром расположенных по пути заведений, реакция чиновников в виде подтянутой полиции и внутренних войск. И, как закономерный финал, — разгон демонстрации. Вероятно, кого-то убьют, кого-то покалечат, некоторых посадят или отправят в рекруты, но основная масса разбежится и, вернувшись на завод, продолжит свой труд. Может быть, событие удостоится заметки в газете, может кто-нибудь из либерально настроенных политиков козырнёт данным митингом в числе множества прочих, даже может случиться так, что фабричное руководство сделает какое-то мелкое послабление перед днём рождения Императора… но вероятнее, они раскошелятся и возьмут на постой солдат внутренних войск, чтобы те угомонили бурления.
Ну а на места выбывших заводчан быстро наберут беженцев или вчерашних крестьян.
Бессмысленный крик в никуда, — заключила я, раздражённая эмоциями толпы. Хочешь сражаться за свои права — готовься идти до конца, по головам виновных и непричастных, а также трупам павших друзей и родных. Не хочется ступать путём террора? По-тихому объединяйтесь с такими же притесняемыми, прикиньте — чего желаете и какими путями этого можно добиться, определите фундаментальные требования и те, которые станут предметом торга с работодателем. А потом, подготовившись, когда численность зародившихся профсоюзов позволит реально парализовать часть инфраструктуры — бастуйте. Тогда единство действительно обернётся если не непобедимостью, то силой, которая может заставить к себе прислушаться.
Даже золотари могут диктовать свои условия, если выступят единым фронтом. И если знают, чего конкретно и каким путём хотят достичь, да. Вот перестанет работать канализация, а повозки с мусором перестанут курсировать по ночным улицам — и Столица за несколько дней потонет в отходах и нечистотах. Хотя, казалось бы, что могут представители этой грязной и презренной профессии?
Но нет: мы просто соберёмся и поорём! Без программы, без вразумительных требований, просто перегородим проезд и начнём громко жаловаться. Будто кто-то придёт и пожалеет.
Как можно понять, чувства, транслируемые собравшимися, и сама их стачка вызывали у меня сложные и противоречивые эмоции.
Одна часть обоснованно злилась на тех, кто довёл людей до такого состояния, и сочувствовала пролетариям, кои не добьются справедливости. Осознание, что я защищаю в том числе и
Тёмная же сторона, сроднившаяся с холодом тейгу, которую разбередила не имеющая достойной цели злоба на неугодное положение вещей и собственное бессилие его изменить, извратила праведный гнев меня-Виктора, и теперь пренебрежительно кривила губы, глядя на это безвольное стадо, что само позволило обращаться с собой как со скотиной.
