Духовной силы от приближающейся фигуры не чувствовалось. И это объясняло многие несуразности: большинство обычных людей слабо представляют истинные границы силы высокоранговых воинов духа, из-за чего периодически случаются казусы — иногда забавные, чаще кровавые.
Из озорства принимаю вид а-ля важная персона, трапезу которой прервали бесцеремонные просители. Это не выражалась в каких-либо картинных позах: всё так же продолжаю расслабленно опираться на спинку, просто немного поменялся взгляд, чуть-чуть изменилось положение на стуле и некоторые другие нюансы, которые подсказал как никогда активный осколок сущности древнего генерала. То, как гостья среагирует на данную сценку, многое о ней скажет.
И вот в обеденный зал важно прошествовала полноватая блондинка в подобии делового костюма светло-серебристого цвета, поверх которого накинута короткая, но очень пушистая шубка золотистого в пятнышках меха. Окинув меня высокомерным взглядом, женщина презрительно фыркнула:
— И вот это мелкое недозрелое недоразумение привлекло деда? — как бы в никуда обратилась она.
Сделав новый глоток из чашки, вопросительно изгибаю бровь.
«Пытаться подцепить профессиональную убийцу через внешность и обвинять в попытке кого-то там привлечь? Серьёзно?»
Мне доводилось слышать, что для девочек-подростков это больная тема. Но я и до пробуждения памяти прошлой жизни относилась к этой категории лишь условно. Да и оскорблять полноценного Мастера боя, ну… такое себе. Высокоранговые воины духа — люди вспыльчивые. То ли так и не представившаяся «золотистая шубка» не потрудилась собрать обо мне информацию, то ли она не слишком умна, если не сказать больше.
В лёгком удивлении чуть склоняю голову к плечу. Неужели внучка Будо (а какого ещё деда могла привлечь моя персона?) банально взревновала и решила устроить сцену? Не слишком ли она стара для таких выходок, достойных пубертатных юниц?
— Ах ты, наглая чернавка*! — хамоватая блондинка сразу уловила адресованную ей невербальную насмешку в позе и взгляде, отчего не на шутку разозлилась. — Встать! Как ты смеешь так себя вести в моём присутствии?! Ты знаешь, кто Я?!
/*Здесь в значении — происходящая из чёрного сословия, смердка./
— Я — Куроме Абэ, Мастер боя, по законам нашей великой Империи — аристократка по праву силы, — ровным голосом, за которым читалась лёгкая издёвка, отвечаю ей. — А вот вы не представились, невоспитанная госпожа незнакомка, — изгибаю губы в ироничной улыбке, — И кем бы вы ни были, я не обязана подчиняться вашим приказам. Вы не старший офицер моего отдела, не министр Сайкю, не премьер-министр Онест и уж тем более не Император.
Естественно такое заявление не могло остаться без реакции. Без неадекватной реакции, да.
— Тяф-тяф-тяф… да я! Тяф-тяф-тяф… да мой род! Тяф-тяф-тяф… да тебя, грязеедку… тяф-тяф! — блондинка вошла во вкус. Её ухоженное и в целом приятное лицо исказилось от злобы и некрасиво, пятнами, покраснело. Казалось, ещё чуть-чуть — и изо рта распалённой болонки полетит слюна, как у вошедшего в раж Клауса.
«Эта истеричка вообще понимает, с кем говорит? Интересно, они с покойным жирдяем не родственники? Или она тоже под чем-то химическим?» — пришла в голову отстранённая мысль.
Обычно я без удовольствия реагирую на скандалистов, но сейчас вместо того, чтобы подавлять желание заткнуть невоспитанную гостью сталью, пришлось сдерживать смешок. Утончённая «хозяйка жизни» пришла оскорблять тупую «чернавку», а в итоге сама вышла из равновесия и показала себя в дурном свете. Забавно. Даже начинаю понимать Кея, с его манией смущать и бесить окружающих. Хотя стоит признать, что если бы не кремовое лакомство, сдерживать уровень злобности на минимальных величинах могло стать делом затруднительным. Печеньки и пироженки — сила!
Ну, и тортики тоже.
Пока эта дура самозабвенно орала, цель её нападок спокойно попивала чай со сладостями. Припадки сумасшествия у странных личностей — не повод отказываться от вкусняшек и прерывать трапезу. Хотя противный шум хоть и забавлял, но, признаться, немного мешал, заставляя мечтать о плеере с хорошими наушниками и кучей музыки. Недружелюбно настроенные гвардейцы так и не решились что-то предпринять, в чём им помогло опустившееся на плечи духовное давление, приправленное лёгкой жаждой крови. Осознание собственной важности в глазах этих слабаков резко увяло. В отличие от громкой блондинки, которой воздействие, кажется, только придало экспрессии — крики стали более истеричными. Видимо, ощущая непонятную тревогу, женщина трансформировала её в агрессию.
