— Вы что, боитесь жалкой подстилки Сайкю?! — голос неудавшейся жертвенной овцы зазвучал ещё противнее. — Вы гвардейцы или кто?! Вас десять человек! Быстро схватили её! Иначе…
Не став дожидаться решения погрузившихся в смятение гвардейцев ставлю опустевшую чашку на стол и, мгновенно ускорившись, проскальзываю мимо горе-вояк и их госпожи. Лишь воин успел хоть как-то среагировать, начав опускать руку к рукояти оружия… когда я проскользнула мимо окруживших столик мужчин и их вставшей ближе к порогу командирши. У «грозных» Адептов и Учеников даже глаза не дёрнулись.
И эти люди пытались меня напугать… Мясо. Похоже, думая, что они смогут продержаться целую секунду боя, я сильно польстила единственному Воину в их компании: слишком заторможенный, можно сломать ноги и руки до того, как успеет среагировать. Остальных и вовсе не стоит принимать во внимание.
— Знаете, — произношу я, развернувшись в проходе, — как-то раз один умный человек сказал, что хамство в первую очередь оскорбляет самого хама…
По ходу, хех, обличительной речи (на самом деле мне абсолютно плевать на эту дуру и её манеры) разгоняю разум. Два потока внимания, направленных слишком чётко для праздного любопытства, выделялись на общем фоне, и мне стало любопытно посмотреть на их источники. Поэтому пускала парфянскую стрелу лишь часть сознания, другая, сосредоточив ускоренный разум на сенсорной способности, старательно фиксировала источники направленного на себя внимания.
Конечно, ловить в этих стенах шпионов и с помощью пыток или некромантии выколачивать из них информацию стало бы…
Определив точки интереса, заканчиваю свою мысль:
— …Теперь я начинаю понимать его смысл. Может быть, для убийцы честь родовитого аристократа и пустой звук. Но если вы так дорожите своим дворянским достоинством, доставшимся вам по праву происхождения, а не заслуг, то хотя бы ведите себя соответствующе. Не позорьте род и его уважаемого патриарха, — небрежно кивнув на прощание, не опасаясь атаки этой пародии на гвардейцев, разворачиваюсь к ресторану спиной.
Преодолев десяток метров до зелёных насаждений нервной походкой едва сдерживающего гнев человека и скрывшись от наблюдателей, резко ускоряюсь, чтобы через миг оказаться рядом с ближайшим из подозрительных источников внимания.
— На кого шпионишь, предатель?! — зло шиплю я, встав за плечом обычного на вид лакея средних лет.
Почти по-бабьи взвизгнув от испуга, тот резко обернулся.
— Что? Ты кто… — не договорив, непримечательный мужчина в светлой ливрее тут же упал, зажимая горящее от пощёчины лицо.
— Имя, звание, должность?! На кого работаешь?! Отвечать!
— Я не понимаю… Слуги Дворца находятся под защит… — новая пощёчина прервала набирающий силу голос.
Мужчина тихонько заскулил. Удар ладонью по лицу, при всей своей кажущейся безобидности, может стать довольно болезненным. На лице много нервных окончаний, поэтому такой шлепок, даже нанесённый рукой слабой девушки или ребёнка, легко способен ошеломить свою жертву. Мне и вовсе пришлось придерживать силу удара — духовная энергия даже в пассивном режиме влияла на одарённого, делая хрупкую девочку сильнее крепкого мужчины. А если помножить это на полторы ступени Алмазного Тела…
Пока мысли свободно блуждали в голове, руки занимались привычной работой.
— Н-не бейте, не надо, я всё скажу! Я Нил, п-ростой слуга, — зачастил прижатый к земле лакей, отчаянно кося глазом на холодящее веко острие метательной иглы, — мне заплатили! Капитан Гохан! Это всё он! Он отправил меня проследить за госпожой Лидией! У них адюльтер…
— Тц, — хмуро рассматриваю разливающегося соловьём «простого слугу». Пусть боялся он вполне по-настоящему, но за прикрытием боли и страха чувствовалось нечто подозрительное.
«Не получилось», — добавляю уже мысленно и, ещё раз разочарованно цыкнув, ухожу. Будь у меня пятнадцать минут и тихое место без лишних глаз, то в сомнениях можно было бы убедиться или, наоборот их опровергнуть — но увы… Также не стоит забывать о возможном прикрытии вероятного шпиона, как и о том, что эта ситуация с наблюдателями может являться вторым слоем непонятной подставы.
М-да, наверное, всё же не стоило так торопиться заявлять о себе и навязываться в ученицы к Будо. С другой стороны — не факт, что моё ученичество что-то сильно изменило бы. Присутствие на экзамене главнокомандующего, министра разведки и посланца от высшего генерала Эсдес и без того привлекло изрядное количество внимания к малоизвестной доселе убийце. Сейчас я хотя бы имею прямой выход на генералиссимуса и (отчасти) на заинтересованного нашими отношениями министра разведки.
