Из Тьмы (Арка 5) полностью

— Угу. Прежде всего их привели в порядок. Подлечили, приодели, всё такое. Затем более-менее научили вести себя не как уязвимые со всех сторон — а потому вынужденные лебезить перед самым мелким чиновничьим прыщом — крестьяне. А после, когда отец, мама и остальные научились и привыкли держаться, как люди, имеющие личное достоинство и способные его защитить, я сделала их дворянами, — поясняю под заинтересованным взглядом алых глаз. — Они теперь — счастливо найденные потомки почти пресёкшегося рода, — усмешка. — Не чистокровные и не все из себя породистые, но признанные главой, а потому полноправные аристократы. Теперь, даже если меня убьют, у них останутся свой дом, земля и источник постоянного дохода.

Акаме продолжала смотреть, причём даже эмпатия не могла чётко подсказать, с какими именно эмоциями. Негатива в мою сторону не было. Вроде. Но выделить что-то из остальной смеси… сложно.

— Так толстосумы, — продолжаю, — частенько делают. Я ведь говорила, что весьма богата? Да, незаконное присвоение имущества всяких уничтоженных моей группой уродцев. Но лучше нам, чем оно перейдёт к вороватым чинушам или ещё каким-то сомнительным личностям. Ну, и в нескольких коррупционных схемах пришлось поучаствовать. Чтобы меня приняли, как свою, нужно показать, что я разделяю общие, хех, ценности. А заодно предоставить возможную точку давления. Дабы начальство было уверено, что я не взбрыкну и в один прекрасный момент не присоединюсь к революционной тебе. Да и не отказываться же, если в руки пихают золото — просто за то, что ты и так собиралась сделать? Вот и обрастаем движимым и недвижимым, старательно делая вид, что лопаемся от алчности и амбиций.

Отсалютовав старшей родственнице бокалом, с видом самой что ни есть сибаритствующей представительницы угнетающего класса, делаю глоток дорогого шипучего вина.

— Деньги — это удобный инструмент. Как там в пословице? Паршивый хозяин, но отличный слуга. Пусть я сама достаточно равнодушна к накоплению средств за пределом тех, что нужны для комфортного существования, конечно, — иллюстрируя последнюю фразу, забрасываю себе в рот очередную вкусняшку. — Но зато очень неравнодушны другие. Как, например, те, кто помог перейти нашим родителям и сестрёнке в привилегированное… пока что… сословие.

Зажравшихся дворян я недолюбливала, а потому в случае победы собиралась изрядно порезать их исключительные права — даже несмотря на то, что ныне сама являюсь обладательницей всех этих прав и свобод.

— Чинуши и тот дворянчик-вырожденец оказались прямо очень неравнодушны к манящему жёлтому блеску, хе-хе. Поэтому были крайне рады помочь страждущим. В итоге они всё сделали быстрее, чем если бы я сама попыталась оформить семью как родственников официального Мастера. Да ещё и перевели родителей и, соответственно, младших в помещики так, чтобы новоявленных аристократов никак не связали с одной «молодой выскочкой и карьеристкой, претендующей на родство с древней фамилией Абэ».

Новая конфета устремляется в рот, чтобы быть пережёванной и запитой игристым вином.

— Забавно, но некоторые действительно верят, что мы потомки древних лордов северо-востока, — поймав недоумённый взгляд, поясняю: — Я тоже считаю, что это глупость. Просто так совпало, что Яцуфуса и Мурасаме традиционно принадлежали тем вымершим дворянам. А мы представительницы одной семьи и ими владеем, причём на высоком уровне. Ещё и на старые портреты Абэ немного походим. Ничего важного, просто совпадение, которое выгодно некоторым силам — вроде Сайкю — и невыгодно другим. Но если кто-то подойдёт к тебе с этой информацией — не удивляйся.

Ещё один странный взгляд и короткий кивок.

— В любом случае меня, как и тебя, даже без «претензии» на древность крови многие сильно не любят. Опасно оглашать такое родство. Не мне захотят косвенно отомстить, так тебе.

Допив своё вино, ставлю бокал на столик. Что-то оно после первого бокала не очень вкусное.

— Вот так: имея много денег и владея определёнными связями, даже в подобной задаче нет ничего особенно сложного. А вот без них… — почувствовав, что начинаю оправдываться, я недовольно фыркнула и посмотрела Акаме в глаза.

Надоело терпеть все эти подозрения, извиняться и обелять своё честное имя! Ладно — раз или два. Или даже три раза… Но сколько ещё можно?! Мы ведь обе отнюдь не ангелы! Я же не пытаюсь вспоминать тех жертв Ночного Рейда, которые смерти отнюдь не заслуживали?!

— Что? Чего ты так смотришь? — спрашиваю эту чересчур мнительную особу, готовая ответить на очередные претензии, теперь уже в меркантильности, кучей своих — в адрес отнюдь не бескорыстного Рейда.

— Ничего, — девушка отвела взгляд и слабо улыбнулась. — Просто я начала забывать, что, как бы ты ни изменилась, — ты моя самая милая, самая добрая и самая заботливая сестрёнка. Я была несправедлива, когда плохо о тебе думала. Прости, Куроме, твоя старшая сестра и в самом деле глупая.