— Тано, а что плохого в том, если смертный узнает о демонах? — недоумевал Дики. — Наоборот, он будет знать, как защититься.
— Или как захватить, — сплюнул Манк. — Какой-нибудь жадный человек захочет денег. А демоны не чеканят монеты. Они подстраивают события, меняя полотно мира. Человек найдёт клад или ограбит дом купца, выслужится перед кем-то влиятельным и получит награду. А став богатым, захочет больше. Власти, мести. Пойдёт войной на соседнее государство, устроит переворот. Чуешь, к чему веду?
Дики неуверенно кивнул.
— А разве колдуны так не могут? Вы же могли пожелать другой жизни, не той, что была в Роартосе.
— Колдуны и цену платят иную, малец, — криво усмехнулся тано.
— Но они же бессмертны!
— Сказки, — старик широко улыбнулся. — Меня можно убить. Я могу подавиться рыбьей костью и задохнуться, утонуть, сгореть, свернуть шею. Но сама собой искра жизни не погаснет. Тано в каком-то смысле тоже демоны. В каждом из нас — частичка ужаса тёмной стороны. Потому демоны подчиняются нам охотнее. И уничтожить желают в разы сильнее, чем смертного.
— Я бы тоже так хотел, — вздохнул мальчик. — Почему я не тано…
— А ты хотел бы им стать?
— Стать?
— Конечно. Думаешь, я таким родился? Нет, Дики Вайкиц, вовсе нет.
Мальчик промолчал. Задумался. Весь оставшийся вечер он больше не проронил ни слова.
* * *
— Замри. Соберись. Смотри прямо перед собой, расслабь руки. Расслабь, я сказал.
Дики не отрывал взгляда от противника. Высокое конусообразное дерево с ярко-зелёной кроной угрожающе наклонилось вперёд.
— Пока ты не шевелишься, сирийна тебя не видит. Подумай, вспомни, что я тебе говорил. Как склонить её на твою сторону?
Дики сглотнул. Он почти передумал становиться тано после стольких разговоров с Манком. Не так просто поместить в себя частичку иномирного ужаса. Надо для начала победить его носителя. А потом подчинить эту частичку разуму. И вот тут начинались проблемы.
— Обрубить третью, седьмую и восемнадцатую, — еле слышно прошептал он.
Дерево расправило плотно прижатые к стволу ветви с длинными мягкими иглами, повело ими, будто улавливая звук.
— Руби, — великодушно разрешил старик.
Сирийна затряслась.
— Что нужно сказать? — вкрадчиво спросил Манк.
— Силой, данной мне…
— Это какой ещё силой? Никто тебе ещё ничего не давал.
И может не дать. Сколько самоуверенных парней и девушек погибло на этапе подсаживания души? Уйма. Становиться вместо тано какой-то очередной тварью Дики очень не хотел. И боялся.
Дерево снова затрясло ветвями. Мальчик даже не успел заметить, в какой момент на них появились шишки. Из центра каждой на Дики смотрел большой голубой глаз. Сирийна покачнулась.
— Что нужно делать теперь?
— П-п-петь?!
— Так пой, ученик!
Кажется, его пение ещё больше разозлило дерево. Оно взмахнуло ветвями, потянулось к Дики, будто собираясь обнять.
— Давай, торопись! — Манк отплясывал на границе защитного купола. — Забирай дух!
Мальчик застыл. Дерево пялилось на него несколькими десятками глаз. Ехидно, как казалось. Давай, забирай. Или стань одним из нас.
— Дики!
— Простите, я…
— Клюв от воробья!
Тано выхватил из сумки блеснувший алым амулет, швырнул прямо в центр дерева. Ветки тут же вскинулись вверх, схлопнулись вокруг ствола.
— И зачем я только тебя послушал? Малец, щегол, слабак! Тебе впору палкой крапиву бить, а не тварей усмирять! И я, идиот старый, куда смотрел? — бормотал старик, таща мальчишку прочь. — Чему можно научить такого обалдуя всего за полторы недели?
— Тано Манк, простите, — еле сдерживая слёзы, отвечал Дики. — Я больше никогда…
— Больше никогда — что? — старик остановился, наклонился к пацану.
— Никогда не буду просить научить меня… этому.
— Почему? — Манк продолжал глядеть ему в лицо.
— Потому что боюсь. Вдруг не справлюсь и стану… такой же тварью.
— Отлично!
Старик выпрямился, громко хлопнул в ладоши. Дики вжал голову в плечи.
— Вот теперь я точно уверен, что не зря решил тебя учить, — заявил Манк. — Только глупец лезет на рожон. Умный обоснованно боится. И потому имеет шансы не запустить мрак в душу слишком глубоко. Так что в следующий раз, будь добр, не трусь.
— Но если я…
— Тогда я тебя заточу в гийирате и будешь мне служить.
— Тано! — возмущённо выкрикнул Дики.
Манк захохотал.
По заснеженному лесу бредёт человек. Медленно, сгорбившись, опираясь на длинную палку, как на посох. На первый взгляд кажется, что он заблудился, замёрз, устал. Вот-вот нога провалится в припорошённую снегом яму, он вскрикнет, упадёт, выронив свою палку и выставив руки вперёд. И больше не поднимется. Так и останется здесь, пока не найдут его лесные хищники, а то и твари похуже.
