— Вас-то я найду. Найду ли брата — не знаю… Бийсархо нарочно бросил его там… — И затаенная угроза послышалась в голосе всадника.
— Не говори, чего нельзя подтвердить, — остановил его командир. Орци покачал головой.
— Э! Ты не знаешь! Он ненавидит меня и брата за то, что мы раскусили его… Да к тому же он пасется у Чаборза, а тот сожрал бы Калоя и меня живьем… Твою доброту я не забуду…
Уже прозвучала команда «Садись!» и полк приготовился выходить на дорогу, когда все увидели, что из садов, где они провели ночь, бегут два человека.
В одном из них всадники сразу узнали Калоя. Второй оказался немецким офицером.
Гул радостных голосов пронесся над полком. Друзья Орци хлопали его, поздравляли, обнимали.
А у пленного вид был очень странный. Без кивера, босиком, он бежал, подпрыгивая и упираясь в бока снятыми сапогами.
Когда они приблизились к командиру полка, Калой взмахнул ладонью, словно ему в глаза попала муха, это должно было означать, что он отдал честь, и громко отрапортовал:
— Гаспадин вашава-соки балга-ародия командир Ингушски полку, полковник Мерчули! Эта джирный свина ночи бежал, я его держал, суда таскал! Пирнимай! Яво мине очень надоел. Се время бар-бар… Эта бумага яво карман била. — С этими словами Калой отдал командиру полка все взятые у пленного документы.
Мерчуле прочитал их с помощью переводчика и с любопытством посмотрел на офицера, который оказался полковником генерального штаба, прикомандированным к батарее для проверки качества усовершенствованных снарядов.
— Господин полковник, — обратился к нему Мерчуле, — офицер везде должен оставаться офицером, даже в плену! Как вы стоите? Что вы держите сапоги, как цыган на базаре?
Когда немцу перевели это, он выкатил круглые от злости глаза и, брызжа слюной, надтреснутым голосом громко ответил:
— Как я понимаю, вы главарь этой ватаги. Да, я офицер! Поэтому меня могли убить в бою, взять в плен, содержать в тюрьме, подвергать пытке, могли расстрелять! Но издеваться над моей честью никто не имеет права!
— Вы разговариваете с командиром полка и потрудитесь стать во фронт! — крикнул Мерчуле.
— Вы этого хотите? Пожалуйста! — полковник бросил сапоги и опустил руки по швам. И тотчас же штаны его развалились и сползли до колен.
— Что за безобразие! Позор! — закричал Мерчуле. Полк хохотал.
— А это вы спросите своего папуаса! — ответил пленный, и, подобрав штанины, снова уперся руками в бока.
Мерчуле строго посмотрел на Калоя.
— Что это значит?
— Мене один казак учил. Когда штана пуговица нет, тогда бижат нелизя. Штана держат нада. Когда сапог руках, тоже босый нога сапсем болит и яво сапсем бежат не могу.
— Как ты дорогу нашел сюда? — спросил Калоя командир полка, с трудом удерживаясь от смеха.
— Я не нашел. Он нашел, — показал Калой на пленного. — Я говорил, иди Россей! Кинжал показал. Тогда яво пирямо суда ходил. Яво очинь хорошо Знаю, гиде Россей!..
Лошадь Калоя была тут же, и он занял свое место во взводе. Только взглядом обменялись они с Орци. Люди не должны были знать об их чувствах. Счастливый Орци сидел на своем куцехвостом великане из числа тех, что он с товарищами недавно угнал у неприятеля.
В последнее время начальство за каждую добытую у врагов лошадь платило всадникам хорошие деньги, и они наперебой стремились попасть за линию фронта, пойти в разведку, выкрасть у врага коней.
Направив пленного в дивизию и объявив, что он представляет Калоя к «Георгию», Мерчуле повел полк в горы.
И над кавказской конницей хоть и не совсем стройно, но бодро и весело поднялась песня — верный друг всякого солдата:
Совершив стремительный бросок, полк задолго до вечера вышел на исходную позицию.
Но, видимо, неприятель был осведомлен об этом и принял контрмеры. Разведка донесла, что сбоку от местечка, в лесу, скрывается венгерская конница. Тогда Мерчуле пустил одну сотню в направлении местечка, чтобы выманить на нее врага и ударить ему во фланг.
Маневр удался. Венгерская конница на громадных гунтерах[162] выступила из лесу, как на парад. Под лучами заходящего солнца сияли орлы на касках, белели метелки султанов. Полк с развернутым штандартом сначала двинулся шагом. Потом сверкнул лесом никелированных палашей и перешел на рысь.
В это время с русской и с венгерской стороны на двух трубах прозвучало: «В атаку марш-марш». И вдруг венгерский гунтер Орци узнал свой сигнал и, закусив удила, помчался к своим.
Орци делал невероятные усилия, чтобы остановить его, но тот, повинуясь приказу, карьером несся вперед. Орци оглянулся. Полк остался позади.
Венгры поздно заметили угрозу с фланга. Перестроиться у них уже не было времени. Они дрогнули и начали поворачивать назад.
