— Я думаю: не будем из-за нее умирать…
Панта закрыла лицо платком.
Когда он повернулся, чтобы зайти в комнату, где ночевали его сородичи, он увидел их в дверях. Они стояли, уже готовые идти за ним. Калой вошел в их комнату и повторил свое решение. Они не сразу поняли его. Больше всех был возмущен Иналук. Он обвинил Калоя в трусости. Но и это не возымело действия.
— Тебя околдовали. Навели порчу, — не унимался он. — Если так, мы без тебя похитим ее! — крикнул он, метнув гневный взгляд на брата.
Но Калоя, казалось, ничто не было в состоянии вывести из себя.
— А для кого? — спокойно спросил он.
— Как для кого? Не для меня, конечно! — окончательно разозлился Иналук.
Калой сел. В комнате горел масляный светильник. Фотоген берегли для особых случаев. Полукругом у стены стояли братья-однофамильцы. На всех большие папахи, короткие черкески. На тоненьких талиях юношей огромные кинжалы. С виду они были спокойны. И только глаза выдавали их нетерпение. Как давно им хотелось сбить спесь с гойтемировцев!
— Вы на меня не обижайтесь! — сказал Калой, поглядев на них. — И ты, Иналук, не торопись. Не дразни. Я и так готов на людей бросаться. Только ее оставим в покое. И Гойтемир до поры пусть ничего не знает и не ждет… Есть у меня на это причина. Я успею посчитаться с ним, но не за девушку, а за все другое…
Иналук понял, что спокойствие Калоя только кажущееся. Но он никак не мог понять, отчего произошла в нем такая перемена, как он решил отказаться от Зору, которая для него была дороже жизни?
— Не знаю, что перевернуло твои мозги за один день. Не хочешь говорить — твое дело, — более сдержанно сказал он. — Но так, чтобы Чаборзу было только хорошее, — так тоже не должно быть! Надо угнать у них лошадей. Что на это скажешь?
Калой печально улыбнулся:
— Зору поменять на лошадей?..
Иналук заметался по комнате. А Калой, выждав немного, продолжал:
— Я однажды имел с ними дело… Это кончилось тем, что я лишился родных…
— Мы тебя не возьмем с собой! Ты не будешь рисковать! — снова вспылил Иналук.
Калой вкочил. Но, справившись с гневом, снова сел.
— Иналук, ты как лошадь, которую лозой по глазам хлещут, — сказал он. — Шарахаешься из стороны в сторону. Выходит, вы хорошие, храбрые, самолюбивые, а я раб? Выходит, я могу отпустить вас мстить Гойтемиру и отсиживаться здесь, рядом с Пантой? Никто из вас не мог думать об этом больше меня! За нашу землю с ним схватился Турс… Схватился с ним и Гарак… Оба раза Гойтемир одолел нас. Но не в поединке, а с помощью власти. Да и здесь ему отдали девушку потому, что с ним была власть. А из-за его лошадей завтра сюда пришлют отряд стражников, и мы будем кормить их и поить! Укусить можно, но у нас же зубы будут разбиты. Надо ли забывать об этом?
— Что ж, по-твоему, умирать от страха? Так и жен наших начнут уводить! — не унимался Иналук.
Калой снова встал, не глядя ни на кого, сказал:
— Умирать от страха? Ты уже второй раз назвал меня трусом. Ну что ж, я посмотрю, сколько гирек весит храбрость каждого из нас! Похитить Зору я не считаю особой удалью. Я не желаю этого — и все. Отомстить Гойтемиру за родителей сам сумею. Но есть другое дело, на котором можно проверить, крепко ли в тебя вставлено донышко! И давно пора взяться за это дело! Кто держит Гойтемира на нашей шее? Царские начальники, которым он все доносит! Они загнали нас с плоскости в эти скалы, они не дают покоя здесь, обирают, вмешиваются в нашу жизнь! Так если уж мы такие мужественные, надо не забиваться, как блохи, в волчью шкуру и щекотать ему пузо, а хватать за морду и рвать у него из зубов добычу!
— Не понимаю… — Иналук вопросительно посмотрел на всех.
— Я говорю о царской почте, которую по большой грузинской дороге гоняют в Тифлис и обратно!.. Вот на это нужны и настоящие руки и храбрость.
Парни переглянулись. Иналук задумался.
— Ну что ж, — сказал он, — я согласен. Ты прав. Гойтемир не задирал бы морду, если б пристав не поддерживал его. В прошлом году сколько денег собрали на мосты? А где эти мосты?
— Сожрали деньги — и дело с концом! — отозвался один из братьев Калоя.
— Только все надо обдумать. За почтой — комбой[93], — сказал уже снова загоревшийся Иналук. — Если дело удастся, мы добудем кучу денег, а ахпадчах[94] разгонит всех своих пристопов и помощников и с ними заодно нашего! Вот будет потеха! — Он захохотал.
— Надо подгадать все это к свадьбе Чаборза. Днем быть на виду, даже казаться пьяным, чтоб все видели! — предложил Калой. — А если кто попадется, — он подошел к очагу и взялся за цепь. И тотчас же над его рукой на цепь легло еще пять рук, — то клянусь, что правдой и неправдой, силой или с согласия никто ничего от меня не узнает! Амин!
Парни повторили клятву. На этом разошлись, договорившись, что Иналук и Калой обдумают все и встретятся с бывалыми людьми.
Калой вернулся к себе успокоенный.
