— Сударь… — довольно уверенно начал он, но быстро смутился. — Я… хотел спросить вас…
Ссыльный поправил пенсне.
— Спросить? О чем же?
Уосук молча протянул книгу.
— Что здесь?
— Я нашел в книге листок…
— Вот этот? — Лицо ссыльного посуровело. — И что же?
— Я не понимаю, что на нем изображено. Может, объясните…
— Так-так…
Ссыльный побарабанил пальцами по столу.
— Вы действительно обнаружили рисунок в книге?
— Да. То есть нет… Меня попросили товарищи.
— Ага. Оказывается, еще и товарищи есть. А почему вы обратились именно ко мне?
— Я часто вижу вас в библиотеке. Мне кажется, вы знаете…
Ссыльный на мгновение задумался.
— Ну что ж, давайте знакомиться. Губельман. А вас как?
— Иосиф… Токуров-Разбогатеев.
— Так вот, милейший Иосиф. Вы любите природу родного края?
Уосуку вопрос показался не ко времени, но он ответил:
— Очень люблю. В Вилюйске у меня был учитель, страстный краевед, Петр Хрисанфович Староватов. Он внушил мне эту любовь.
— Слыхал о Староватове. Прекрасно! В таком случае пошли ко мне. Я вам кое-что покажу.
Уосук догадался, что ссыльный не хочет говорить о карикатуре при лишних людях. Через несколько минут они оказались в помещении, похожем на музей. Стены его были увешаны множеством гербариев, на столах разложены камни. Хозяин с увлечением стал показывать Уосуку коллекции. Увидев, что юноша невнимателен, ссыльный развел руки.
— Ну что ж, перейдем к карикатуре. Итак, зачем вы ее принесли?
— Мы ничего из нее не поняли и просим вас помочь разобраться.
— Кто это «мы»?
— Есть у нас кружок семинаристов. Изучаем литературу…
— Сколько вас?
— Немного, — уклончиво ответил Уосук.
— Гм… Какой скрытный молодой человек! Так вот: я согласен пояснить вам смысл этого рисунка, но при условии, что вы введете меня в свой кружок.
Уосук оторопел. Он не знал, что сказать. Кружок-то секретный! Сам клятву давал… Губельман понял его состояние.
— Я не требую немедленного ответа. Посоветуйтесь с товарищами.
К удивлению Уосука, его сообщение о разговоре со ссыльным вызвало в кружке бурю восторгов.
— Я давно мечтал как-нибудь познакомиться с ним, — сказал Максим.
— Проси, проси его! Пусть приходит!
— Но ведь кружок секретный? — удивился Уосук.
— От большевиков у нас секретов нет, — веско сказал Платон.
В воскресенье библиотека открывалась в два часа дня. Уосук не стал ждать и направился прямо в «музей». По пути он поймал какую-то бабочку и приколол ее булавкой к куску картона.
— Да-да, — отозвался на стук хозяин. — Ах, это вы? Что это у вас?
Уосук подал свой трофей. Глаза Губельмана радостно засияли.
— Подумать только — аполлон! А я уж думал, что этот вид здесь не обитает.
— А сколько всего на свете бабочек?
— Недавно вышла книга Кузнецова. Он пишет, что в мире существует 90 тысяч видов чешуекрылых, сиречь мотыльков. Из них в России 12 тысяч. А в Якутии сколько, по-вашему? Это, друг мой, неизвестно.
Уосуку все больше нравился ссыльный. Он находил в Губельмане сходство со своим любимым учителем — Староватовым.
— Вы, я вижу, бабочками не интересуетесь. А зря! Бабочки — часть природы, и притом прекрасная ее часть.
— Сегодня вечером у нас заседание кружка. Вы посетите нас? — быстро заговорил Уосук, опасаясь, что в комнату могут войти.
Губельман внимательно взглянул на него.
— Посещу.
— Тогда я зайду за вами.
Губельман поздоровался с кружковцами — с каждым отдельно, за руку, обвел всех пристальным взором.
— Ваш товарищ Иосиф попросил меня рассказать вам о карикатуре, которую… обнаружил в библиотечной книге. Где она? Ага, спасибо. Ну что же, друзья, я хорошо знаю этот рисунок. Он посвящен тому периоду, когда Российская социал-демократическая рабочая партия раскололась и власть в ней временно захватили меньшевики. Таковые, надеюсь, вам известны? Они то и стали объектом карикатуриста. Вот эта крупная мышь, которая «хоронит» большевизм, — главарь меньшевиков Мартов. Остальные мыши — тоже меньшевики. Как видите, мыши страшно рады, что «кот» умер. Однако большевизм оказался куда более живуч, чем они думали…
— А вы точно большевик? — спросил кто-то.
Губельман развел руками.
— За сие и сослан.
— А кто еще из большевиков сослан в Якутию?
— Немало. Ну вот, скажем, Григорий Иванович Петровский, депутат Государственной думы от рабочей курии. В Покровске отбывает ссылку Орджоникидзе. Есть и другие товарищи. Все мы — ленинцы.
— А видали вы… Ульянова-Ленина?
— Приходилось.
— Как? Где?
— Об этом я расскажу вам попозже. А теперь позвольте узнать, чем вы занимаетесь в кружке?
— Мы изучаем разную литературу, в том числе и запрещенную, — охотно начал Максим. — Только многого не пони маем. Вот недавно попалась нам брошюра, революционная вроде, и лозунг на ней красивый: «В борьбе обретешь ты право свое». Читали-читали…
— Где она?
Платон подал Губельману потрепанную книжонку.
— Это, друзья мои, программа эсеров.
— Эсеров? Вот черт!
— Мы хотим лучше знать жизнь и бороться за то, чтобы она стала лучше, — тихо произнес Платон.
— Товарищ Губельман! — с надеждой сказал Максим, — У нас к вам большая просьба: не могли бы вы руководить нашим кружком?
Все затаили дыхание.
