Кто будет усмирять? Французы? Американцы? Канадцы? Сербы?
- Мне очень неловко, - признался Айронсайд, - но ничего больше не остается, как обратиться к помощи-русских...
Йоркширский полк усмиряли русскими пулеметами.
А кто виноват? Виноват снежный наст...
Мишу Боева взяли на улице и отвели в комендатуру.
- Сиди здесь. - И показали на лавку.
Он сел. Прямо на улицу вел длинный коридор. В сенях стояли дворницкая метла и скребок. Миша посидел-посидел. Миша подумал-подумал... Взял метлу, в другую руку скребок и преспокойно вышел на улицу. Его выпустили из ворот комендатуры как... дворника.
Ему встретился Гриша Щетинин - свой парень.
- Ты откуда?
- Прямо из британской комендатуры.
- Врешь! - не поверил Гриша Щетинин.
- Что мне, креститься? А ты... куда?
- Через фронт. Тикаем вместе. Здесь нам - крышка.
- Во! - показал ему свой кольт Миша Боев.
На следующий же день он попал в облаву.
- Эй вы! Собаки... "крестики", не подходи! У меня - во!
Кольт бил наотмашь. Варежку он отбросил. В глазах темно от ненависти. Погибать так погибать...
- Бросай, дурак! - кричали "крестики". - Себе хуже сделаешь!
- Мне хуже вашего не будет, - отвечал Миша.
Вот и последняя обойма. Затиснул. Взвел курок. Холодно студило руку железо. Ну, теперь бы только себя не забыть...
Первая пуля - пошла... вторая - пошла... четвертая!
И прознобило спину ужасом: "Оставил ли?"
Миша Боев всхлипнул как-то по-детски, словно его обидели.
Мушка пистолета царапнула висок... Грохот!
"Оставил", - мелькнула последняя мысль.
Когда к нему подбежали, он был уже мертв. Офицер ополчения - "крестик" - заглянул в магазин оружия.
- Ну и ну! - восхитился невольно и снял шапку. - Последняя! Магазин пуст...
Глава пятая
А на Терском берегу Мурмана началось все это просто. Даже слишком просто...
* * *
Был ранний час, когда они робко вошли в деревню Колицы, побуждаемые к риску голодом. Поморское селение глядело на морской припай льдов маленькими окошками.
- Пе-ечи класть! - выпевал дядя Вася. - Стек-лы-ы вставлять!
Поморы спросили его, показав на поляка Казимежа Очеповского:
- А эвтот твой что умеет?
Дядя Вася стал расхваливать своего товарища:
- Он фельшер военный был, поляк короля Хранца-Осипа. Ежели какая баба стыда не имеет, он тую самую бабу возьмет и вежливо осмотрит. Потом в самой точности скажет: какая ей болесть вышла и от чего она помирает. Берет за врачевание хлебцем. Ну, и рыбку от вас возьмет - не погнушается... Так, Казя?
- Примерно так, - согласился Казимеж Очеповский.
- Хорош гусь! - загалдели мужики, смеясь. - Он наших баб оглядит так на так, а мы ему за это еще и хлебца давай... Поляки, они страсть каки хитрушшие!
Очеповский шагнул вперед:
- А будь и ты хитрым, кто тебе мешает? Впрочем, - добавил, - могу и швейную машинку починить. Пулеметы... тоже чиню! Если, конечно, ваши бабы на пулеметах шить умеют.
Поморы одобрительно потешались.
- Хитрый, - говорили, - по глазам видать. Да и зубов нехватка... Видать, откеда-то убег, а зубы свои на память оставил.
В фуражке почтового ведомства к беглецам подошел богатей Подурников и покачал на цепке золотыми часами:
- Третий год как стоят... Очинишь?
- Могу, - сказал Казимеж, а самого мотнуло от голода к избяной стенке. - Отчего не попробовать?
- А я и не дам. - ответил ему Подурников, пряча часы обратно в карман жилетки. - Три года не ходили, и еще потерпеть можно. Мы не астрономы, слава богу, чтобы звезды рассчитывать. А часы - при нашей особе состоят непременно... Проба имеется!
- Дурак ты, - откровенно сказал ему Очеповский.
- А это как понимать! - И Подурников важно покрасовался перед мужиками. - При дворе короля твово Франца-Осипа, наверное, и затеряюсь среди камергеров, а здесь, в родимой деревне, меня в поленнице дров искать не надо - всегда сам на виду... Ты кто таков?
- Поляк из Вены, в шестнадцатом перешел на сторону русских. Попал в корпус Довбор-Мусницкого. А когда поляками в Архангельске стал командовать француз Жантиль, я...
- Чего якнул и остановился? - спросил Подурников.
- А для тебя и этого хватит, - ответил ему Казимеж.
Тут поморы вступились за беглецов:
- Оставь ты их, смола худая! Нешто не видишь, что их голодуха шатает? У них борода горит, а ты, Подурников, у той горящей бороды руки погреть хочешь... Пошли с нами, - сказали мужики.
В избах у них - чистота, порядок; вышивки и занавески. Много нарядов в сундуках, много жемчугу на уборах жёнок; в каждом доме граммофон и швейный "зингер", - поморы жили богато. Помимо книг духовных читают и "светское": Пушкина, Шеллера-Михайлова, Зарина, Загоскина и графа Салиаса. А имена-то какие у мужиков здешних: Никодим да Сосипатр, Африкан да Серафим, бабы всё больше - Анфисы да Степаниды...
Посадили беглецов за стол, потчевали от души. Размах у них был сатанинский. Началось кормление с чашки огуречного рассола с крошеным хлебом, и Казимеж толкнул дядю Васю: мол, небогато... Но тут уже поставили котел с кашей - да такой котел, что не каждая собака его перепрыгнет. Потом пошли бабы (Анфисы да Степаниды) швырять на стол тарелки с разным - и раз от разу всё жирнее, всё уваристее, всё погуще...
