- Помилуй бог! - возразил Небольсин. - Ну какой же я большевик? Но я вот с этими людьми, - и показал в глубину зала, - проделал трудный путь. И теперь я спрашиваю: если варварское сочетание слов "Совжелдор" имеет корень от слова "совет", от слова "советоваться", то я желаю знать и далее: кто же, черт побери, мне будет советовать?!
И резко повернулся к столу исполкома:
- Вы?.. Но я не видел вас в тайге и на болотах.
И опять - в глубину зала:
- А вот этих людей - да, видел. Им я еще могу поверить. Ибо я их знаю, вместе с ними работал, а они знают меня. И вот совет от них я могу принять. Но только не от Каратыгина!
- Долой, вон их! - надрывался зал. - Наша власть!
Буланов все понял и величаво поднялся:
- Викжель будет протестовать. (Снова начался шум.) Господин Небольсин, - продолжил Буланов, - я подозреваю заговор. Вы специально привезли сюда из Мурманска отщепенцев дороги, и вы сознательно... Да! Вы сознательно подхалимствуете сейчас перед ними, чтобы самому пронырнуть в члены Совжелдора!
Удар пощечины прозвучал у тишине как выстрел.
- Я все-таки... дворянин! - вскинулся Небольсин. - И подозревать меня в низменности чувств... Впрочем, можете требовать от меня удовлетворения. Я всегда к вашим услугам.
Буланов отклеил ладонь от красной щеки.
- Хорошо, мерзавец... Мы уйдем, - заговорил он. - Но таких, как ты, мало расстреливать. Таких, как ты, надо вешать...
Небольсин уже покидал зал. Мимоходом шепнул Ронеку:
- Не вздумайте теперь выставлять мою кандидатуру. Я буду в "Карпатах"... Заходи, вместе поужинаем.
В ресторане его знали как старого кутилу, швырявшего без жалости когда-то сотенные. А потому из-под полы предложили коньяку, вина, икры чего хочешь. Коньяк не брал его в этот день, и в задумчивости Небольсин дождался Ронека.
- Ну, - спросил, - что там?
Ронек, возбужденный и голодный, потер над столом руки:
- Аркашка! Это было так здорово... Весь старый исполком полетел кубарем.
- И кто же теперь в Совжелдоре?
- Мы... большевики! И сочувствующие. Ты помог нам.
Небольсин открыл портмоне, достал из него зубочистку.
- Я понимаю, - сказал он, - это не моя заслуга, что Совжелдор стал большевистским. Не будь меня сегодня, все равно победили бы вы, Петенька! Я только шевельнул ветку, и плод, давно созревший, скатился в руки - румяный. Но, поверь мне, Петенька, я говорил искренне. Смешон я не был?
- Нет, ты не был смешон, Аркашка! Правда, левые эсеры тоже проскочили в исполком. Но их программа сейчас смыкается ближе всего с нашей... Что с тобою?
Небольсин сделал кислое лицо:
- Вот пью, пью... И никак не могу избавиться от предчувствия. Меня что-то гнетет, не могу понять что.
- Да перестань. Такой здоровый бугай... Не канючь!
- Вот что, Петенька, - поднялся Небольсин, - я уже расплатился. Ты ешь, пей... А я пойду. Мне что-то не по себе.
- Ты прямо на вокзал?
- Сейчас, - посмотрел Небольсин на часы, - я все-таки загляну в это Общество спасания человецей на водах. А с ночным - в Мурманск! Прощай, Петенька... Это очень хорошо, что меня не стали вводить в Совжелдор. Мне этого и не нужно: я далек от политики. А что касается скотины Буланова, то что ж, пожалуйста, я готов стреляться... Слово за ним!
И лакеи отдернули перед ним пыльные, ветхие ширмы.
* * *
В маленьком домике Общества спасания на водах, притулившемся на берегу тихой Лососинки, в одном окне еще горел свет. Незнакомый человек средних лет в офицерском френче, но без погон скучал в конторе. Одного глаза у незнакомца не было, вместо него глядел на мир стеклянный - голубой-голубой.
- Небольсин? - удивился он. - Как приятно познакомиться...
Аркадий Константинович уплатил взносы, а одноглазый взялся за громадный висячий замок.
- Тоже уходите? - спросил Небольсин. - Как удачно, что я вас застал.
- Да. Закрываюсь. Больше никто не придет.
- Ну спасибо. Позвольте откланяться.
- Вы куда сейчас? - спросил одноглазый, вдевая хомуток замка в дверные кольца.
- На вокзал.
- Не желаете ли, - предложил одноглазый, оглядываясь по сторонам, - я вас на катере общества подброшу?
- С удовольствием, - согласился Небольсин.
Катер - слишком громко сказано. Скорее лайба с подвесным мотором.
Косо взлетели от берега дикие утки. Желтый лист над водою падал, падал, падал - неслышный. И неслышно ложился на темную спокойную воду. Одноглазый молча сидел на руле, направляя моторку вдоль заводи Лососинки. Темно и мрачно вылупились на воду одичалые окна домов обывателей.
Взошла полная луна, и одноглазый сказал:
- Остро декларируют большевики. Благодаря этой остроте Малороссия уже отъезжает от великороссийского перрона в неизвестность.
- Это, конечно, ужасно: потерять Украину, - согласился Небольсин, кутаясь в пальто. - Россия будет раздергана...
Голубой глаз человека во френче сверкал, как драгоценный алмаз в темноте крадущейся ночи.
- Сегодня Украина, - сказал он, - завтра Прибалтика, потом Кавказ, и от России - слабый шпик на мазутном масле!
- Это страшно... - задумался Небольсин, подавленный.
"Чап-чап-чап..." - постукивал мотор. Было тихо и безлюдно.
- А как вы думаете, - снова спросил одноглазый, - победят большевики или нет?
- Думаю, что...
