Небольсин печально замолк. Уткнулись в тарелки и бравые миноносники. Это правда: мужества было – хоть отбавляй, но зато не было орудий. Их снимали с кораблей и ставили на берегу – жерлами в океан. А надо кораблю идти в море – пушки снова тащат с берега, опять крепят на палубах. И такая чехарда уже надоела, и было стыдно перед союзниками…
Чтобы как-то разрушить гнетущее молчание за столом, Небольсин сказал:
– «Варяг», гордость России, снова с нами, господа!
– Мученики, – вздохнул симпатичный лейтенант Юрасовский, который, кстати, и командовал эскадренным миноносцем под названием «Лейтенант Юрасовский».
– Почему мученики?
– А ты разве не знаешь? – И кавторанг Чоколов объяснил: – Японцы переделали на «Варяге» все гальюны на свой лад. Ни тебе сесть, ни тебе встать. Говорят, ходят по двое, как близнецы. Один гадит, а другой его держит… Потом меняются ролями!
– Я знаю японцев, – добавил Уилки, показав ноготь. – У них на кораблях вот такие громадные муравьи, удивительно кусачие. Это вас еще ждет на флотилии, если они не подохнут от холода!
Британский консул Холл заговорил, а Уилки быстро и смекалисто переводил непонятливому Чоколову.
– Плохие гальюны, – к лучшему, – утверждал консул авторитетно. – Не знаю, как у вас, но на флоте его королевского величества гальюны – нечто вроде клуба для матросов. Меньше будет и у вас вредной политической агитации…
– Чепуха! – возразил хамоватый князь Вяземский. – У нас, консул, есть фитили на баках. Именно там, возле обрезов для курения, и возникают все заговоры бунтов. Даю руку на отсечение, что каждого матроса, выкурившего у обреза тысячу папирос, можно смело расстреливать: он уже революционер!
Холл не пожелал развивать эту тему далее.
– Небольсин, – строго посмотрел он на инженера, – можете вы не задерживать союзных грузов?
– Нет, я вынужден их задерживать, – ответил путеец. – У меня железный график движения. Воинский график! Четыреста тысяч пудов грузов в одном направлении – вот суточный предел дороги… Я сделал, сэр, все, что мог, с вашими пикринами…
– Перекатил их со своей дистанции на чужую? – захохотал Уилки. – Аркашки, ты очень славный парень, но…
– Ты тоже славный, Уилки, – в тон ему ответил Небольсин.
Чья-то рука легла сзади на плечо инженера:
– Аркадий Константинович, я вас ищу…
Небольсин повернулся; перед ним стоял толстенький, упитанный, как боровок, главноначальствующий в Кольском заливе и на Мурмане капитан первого ранга Коротков.
– Да, госпожа Брамсон мне говорила. Я к вашим услугам.
– Зайдите в штаб, – попросил Коротков. – Есть дело…
Прежде чем зайти в штаб, Небольсин заглянул во французское консульство. В медленно сочившемся над заливом рассвете колыхался трехцветный флаг союзной Франции, выше на горе трепетал, вытянутый по ветру, флаг Британии. Не было только американского. Но поговаривали, что Америка тоже ввяжется в эту мировую бойню… Будет тогда здесь и звездный стяг САСШ! В пустынном вестибюле барака консульства – ни души.
– Лятурнер! – позвал Небольсин. – Где вы?
Вышла в халате француженка-секретарша и, повиснув на шее путейца, поцеловала его в щеку:
– Мой Аркашки… мой лубовь…
Небольсин вскинул руки, защищаясь от поцелуев:
– Умоляю тебя, Мари, оставь меня! – И мохнатым медведем, широко ступая, он ввалился в двери барачного салона Французы как раз завтракали.
– Садись! – Майор Лятурнер придвинул ногою стул. Раскинув полы шубы, Небольсин присел возле железной печки, гудящей от быстрого пламени, погрел руки:
– Спасибо… Я зашел только узнать: нет ли чего из Франции? Для меня – от моего брата?
– Нет, Аркашки, – ответил Лятурнер. – Сейчас одну из частей русского корпуса переводят под Салоники. Может, твой брат напишет тебе прямо из Македонии?
Небольсин вздохнул. Французы сосредоточенно наедались. Чуточку просветлело, – пасмурно и хмуро. На фоне берега отпечатался силуэт «Варяга», и Небольсин опять не смог сдержать в себе гордости русского человека.
– Вы слышали? Мурманск пал… пришли сибиряки!
Французы встретили эту новость кисло:
– На «Варяге» надо менять все каналы стволов. Снаряды там болтаются в пушках, как ножка у нашей Мари в русском валенке. Мы уже достаточно потратились на ремонт ваших кораблей. Пусть теперь раскошелятся англичане. Сюда идут еще две ваши развалины – «Чесма» и «Пересвет», тоже откупленные у японцев.
– А на этих кораблях, – заключил Лятурнер, – сибиряков нет. Адмирал Колчак, когда вступил в командование флотом Черного моря, избавился ото всех неугодных ему лиц. Вот они и плывут сюда, если, конечно, их не потопят в дороге немцы.
– Какая осведомленность у вас, – заметил Небольсин.
– «Аскольд», – вдруг сказал Лятурнер. – Вот там команда сибирская, боевая. Хотя уже поддалась большевистской агитации. Когда на нем расстреляют четырех бунтовщиков, он должен покинуть Тулон… Тоже будет у нас!
– Лятурнер, ты лучше нашего Короткова все знаешь. Небольсин сказал это со смехом, но французы народ серьезный – и ответили очень строго:
– Мы не русские, которые умеют брать деньги за службу, которой не исполняют…
