– К яму тожа подход потребен, – заговорил мужчина, обращаясь в большей степени к Ратибору. – Сокал жа ишо боле привередлив и гордый. Той боле для серца, а гэтот для пропитания, – сказал он наставительным тоном. – Уток с воды береть, а зайца и в кустах отыщеть. Добычу в угон бьеть. – Он взглянул на ребят.
– Ну, ступайте на двор и ожидаите мяне.
Через несколько минут Бобрец вышел к ним с птицей, сидевшей у него на правой руке. Они направились к небольшой рощице за окраиной Изборска. На подходе перед большой поляной ловчий снял с головы птицы клобучок, закрывавшей той глаза и через мгновение хищник пронесся над землей и сбил на землю голубя, летевшего над лугом.
Когда они подбежали, ястреб держал пойманную птицу под собою, поглядывая на Бобреца, словно ожидая дальнейших распоряжений. Попавшая в когти птица трепыхалась, пытаясь вырваться. Бобрец склонился, подкормил Ястреба и пересадил его на руку в кожаной рукавице, тут же одев тому на головку клобучок. Голубь расправил крылья и смог взлететь.
– Ястреб зазря не любить живота лишати, – вздохнул Бобрец, – он оглянулся на Ратибора. – О таки можно и дичь для пропитания сябе добывати.
– Добре, – согласился с ним юноша.
– Не будем боле охотиться, – неожиданно произнес Цветослав.
– Пошто так? – спросил его ловчий, чуть склонив на бок голову.
– Неча почем зря голубок терзати, – ответил со слезою в голосе мальчик.
– Неча, дык неча, – согласился с ним Бобрец. – И то, холодна слеза луче недоброго смеха, – улыбнулся он, глядя на мальчика.
Ратибор, подтверждая слова младшего брата, кивнул головой
– Пайдем взаправду до дому, мяне зараз охота сия понятна.
Они заспешили в сторону селения. Возле околицы на луге, усеянном желтыми одуванчиками, водили хоровод несколько девушек. До них донеслось пение:
Девушки, одетые в белые, расписанные красными оберегами, платья заметили пристальный взгляд Ратибора.
– Дождя давненько не видати. Непогодь плохо, а в бездожье не легше, – посетовал Бобрец, – Девицы вышли абы наговорить на водицу, шоб нивы поливати.
– А заутра жа Купальница – празник?! – испуганно спросил Ратибор. – Коли дождь ишо пойдеть.
– Не медовыя, чай не растаите, – усмехнулся Бобрец. – Земля ссохлася, дожжя просить. – Ты, княжеский отрок ведаешь, почем хлебушек ратаю обходится. Кольки труда землицу подняти?
Ратибор молча отрицательно покачал головой.
– Начинати с зимы следовать, кады деревья подсекаются, патома сохнуть оне цельны год, патома валить надоть, пни корчевати и в березозол41 жечь. Посля землицу треба взрыхляти мотыгою и граблями равняти и токмо апосля в золу засевати жито, бороною зерны заделавати, патома як созреить убирати. Через три годины усе спачатку. Земля ничаго не родить, в продыхе нуждается и о так ново место опять нада засевати. Вось оно як, княже, – закончил поучения Бобрец.
– Зараз буду ведати, – произнес княжич в ответ.
Они втроем прошли рядом с водившими хоровод девушками. У Ратибора замерло сердце. Он снова почувствовал то же самое, что с ним произошло в избе у ловчего.
Когда они были уж далеко, девушки перестали кружиться и одна из них лукаво улыбнулась.
– Пошто у нас Славна очей с младого князя не сводить?
Все девушки дружно рассмеялась и только та, которую назвали по имени, смущенно опустила глаза. – Искорка, ты мяне в краску вгоняешь, – сказала она.
– Ды што ты, – отмахнулась та, – заутра Купальница, он придеть на берег озера, тама ты и подойди к нему. Я поглядаю, што он тожа с тябе очей не отводить. Я тябе привороту научу:
– А ранью пойдема лечебные травы искати, припеваючи: «Heбo-бати да Земля-мати, разреши мяне травки порвати да корешков накопати», – пропела она тоненьким голоском. – Коли наберешь двенадцать разных травушек, – продолжала она наставлять подругу, – покладёшь под подушечку да кажешь перед сном: «Суженый-ряженый, приходи вместе в саду погуляти». – Може табе суженый во сне и явиться…
– Не буду я яго привораживать, – звонко ответила ей Славна. – Гэто не па-божески. Коли суждено то и сбудется. – И произнесла нараспев прибауткой. – А не сбудетси, то може с другим слюбитси.
Все девушки дружно рассмеялись.
Ратибор с младшим братом тем временем попрощались с Бобрецом и поспешили к родному дому.
