Илья до того сосредоточенно обсасывающий хвост калканчика — мелкой местной камбалы — вдруг встрепенулся, вскочил и, упершись руками в столешницу, неожиданно громко сказал:
— Мать! Ты чё? Он же неделю назад, когда я тебя на рынок возил, этой рукой ничего взять не мог!! Во дает?!! Три дня!!!
Все замерли. Все — это я, Виталик и Стоян.
Василий Иванович рассеянно потыкав вилкой в тарелку, уже давно встал из-за стола и ушел в гараж. Дядя Дима подхватил и понес куда-то ведро с помоями. Вика кормила под столом котенка. Таня продолжала спокойно есть индивидуальную кашу, собирая ее круговыми движениями ложки по краю тарелки.
А Светлана Ивановна, неожиданно для меня, поднялась с табуретки, повернулась к столу боком и, поджав губы, стала снимать с веревки над головой какую-то ветошь.
Илья продолжал стоять — худой, кадыкастый, с испариной на носу. Я не понимал, ни отчего он сорвался на такой крик, ни почему Светлана Ивановна явно боится ему ответить. Ища объяснения, я уставился на Стояна. Он крепко держал Виталика за плечи, и, наморщив лоб, переводил взгляд с Ильи на Светлану Ивановну, а потом на Татьяну.
Тут вдруг Таня совершенно спокойным и даже каким-то сонным голосом сказала, подняв голову:
— Ильюша! Мама не может в ее возрасте все помнить (Светлана Ивановна поджала губы и подняла глаза кверху).
А ты молодой, и у тебя хорошая память. Вот Виталик и то так точно не вспомнит, как ты. Сядь и успокойся.
Илья коротко вдохнул и, как ни в чем не бывало, сел и принялся за рыбу. Все ожило. Таня принялась окучивать свою кашу. Светлана Ивановна опустила ведро в колодец, Стоян принялся помогать Виталику, который натягивал на себя футболку. И только у меня кусок рыбы в горле застрял, и я зашелся кашлем, как престарелый астматик. Стоян, не глядя, пропихнул ко мне через стол чашку с водой, и я выхлебал ее на одном вдохе.
Тут вернулся дядя Дима.
— Та у Витали просто кровь меняется, — заявил он Стояну. — У меня в его возрасте еще не такие нарывы были! А один так возле носа — как раз в треугольнике жизни.
— Где?! В каком еще треугольнике?! — круто повернувшись к Виталькиному отцу, сказал Стоян.
— Ну — вот этот! — уже несколько растерянно стал объяснять тот, обозначая движениями руки треугольник на лице, в центре которого был нос, а вершина — на переносице.
Стоян осуждающе покачал головой:
— Дима! Виталика нужно срочно везти в больницу. У него гнойный абсцесс и, сам посмотри, уже лимфоузлы вспухли.
— Ой, Стоян Борисович! У нас же все платное, и так трудно устроиться!
— Это я на себя беру. Собирайте мальчика!
Расстроенная Светлана Ивановна увела Виталика в дом, туда же отправилась и Татьяна. Мне ничего не оставалось, как пойти в нашу хижину, улечься на кровати и ожидать Стояна. От жары меня разморило, и я даже вздремнул.
Разбудил меня голос Светланы Ивановны, отчетливо слышный за фанерной стенкой. Судя по звукам, она собирала в ведро груши с трех самых ценных деревьев, которые росли на маленьком помидорном плацдарме за кухней.
— Стоян Борисович, шо я вам могу сказать. Сами же знаете, как я переживала за Таню. А он и ласковый такой, и преданный, и работящий. Вася ж очень изменился. Работы нет, он нервничает. Ну, выпьет лишнего. Димка тоже. Из-за Надежды. Представьте, оставила детей, живет в городе, как кукушка. Говорит, ждет вызова на биржу. А там, кто его знает. Так вот, что я хочу сказать. Мужики сети поставят, выломают и все. А огород? А курей же сколько, виноградник. Бычка ж держали. Если бы не Илья, я б уже ноги протянула. А Илья как? Все спят, а он сорняки дергает. И детей любит. Если что — за Викой приглядит лучше Надежды: и покормит, и спать уложит.
Ну, вот эти срывы у него, я и хочу спросить, чи скажется ли это на ребёнке?
— Сколько ему?
— Та двадцать три.
— Родителей знаете?
— Да нет их у него. Мать умерла, когда он был как Вика. Отец на шахте работал, каждый год новую мачеху приводил. А потом что-то там случилось, покалечился он на работе, и не спасли в больнице. Илья со старшей сестрой жил. Очень хорошая женщина, и ребенок у нее — девочка.
Илья в армии был, механиком при аэродроме, но списали его досрочно. Язву у него нашли.
Говорили из-за нервов. Так что вы скажите, Стоян Борисович, как врач.
— Да ничего. С возрастом пройдет.
— А новорожденное?
— А "новорожденное" будет здоровое и счастливое. В предложенной ему ситуации разумное дитя выбрало себе самую лучшую маму и самую надежную бабушку.
— Ой, ну вы и скажете, Стоян Борисович.
— Когда автобус, Светлана Ивановна?
— Через два часа. Мы ж как раз собирались с Татьяной в женскую консультацию. А теперь вот и Виталик…
А вы, может, еще искупаться в море успеете? Так неприятно получилось…
— Да не переживайте, Светлана Ивановна! Получилось так, как надо!
Спустя несколько минут взлохмаченная голова Стояна показалась в дверном проеме.
— А… ты здесь… Сумку мою не разбирал?
— Не успел. А у тебя там не найдется шоколадки какой-нибудь для этой девочки — "Викторины"?
— Найдется, найдется.
Стоян раскрыл сумку и достал пакет.
— Держи! Коробки — для Светланы Ивановны и Тани, а шоколадки — детям.
