Притащил две поваренных книги. Стоян выбрал затрепанное кулинарное руководство, изданное в год рождения отца, и решил измерять уваренное пюре стаканами и, соответственно, добавлять сахар в нужном количестве.
— Стоян, — взмолился я. — Пока ты будешь вынимать косточки, варить и измерять это самое пюре — магазины закроются!
Он выпрямил спину и обреченно вздохнул:
— Ладно, отличник. Возьми у меня деньги из куртки и купи четыре килограмма. Все равно на больше не хватит.
Когда я вернулся, со сливами еще не было покончено, но Стоян сидел за столом, горестно подпирая руками голову. Перед ним стояла наша видавшая виды огромная выварка с мятыми грушами.
— Слушай! Что ты там талдычил о «смеси фруктов»?
Я нашел нужную страницу и прочитал:
— «Но более вкусное и приятное на вид получается из смеси указанных фруктов».
— Каких «указанных»?
Я повел глазами вверх.
— Яблок и слив.
— Так, заменим яблоки грушами. Кстати, Роман любит именно груши. Итак, садись. Будешь резать груши на дольки. Гниль — выбрасывай.
Тяжело вздохнув, я рухнул на табуретку рядом с ним.
Мы резали, сваливали все в кучу, доливали воду, варили, цедили, измеряли это ужасное месиво стаканами. Несколько раз я пытался увильнуть от работы. Телек хоть и неважно, но принимал сигнал после пожара на Башне, и «Морскую полицию» по шестому смотреть можно было. Так нет! Стоян каждый раз удерживал меня на кухне железной рукой. Ну, просто «Мишкина каша» у нас получалась какая-то. И, главное, у доктора Дагмарова начисто исчезло чувство юмора.
— Стоян! Ну, давай из остального компот сварим.
— Ну, сварим пару ведер компота!
— Да Светлана Ивановна сама бы эту слякоть выбросила и еще посмеялась бы над нами.
— Работай давай, Спиноза!
— Ну, почему раньше такого не было? При тете Элле?
— Потому что разумная женщина не один раз приезжала к нам из Меатиды и знала, что невозможное невозможно.
— А ты?!! Ты что, первый раз с юга возвращался?!!
— Я сказку про жадного попа плохо усвоил. Так что учись на моем опыте, осваивай классику! Пригодится в жизни. Мы что раньше везли? Абрикосы сушеные, твердые груши… Да и дорога была легче. На таможнях не простаивали и в самую дневную жару по степи не раскатывали.
На обед мы прервались только после того, как я, в совершеннейшем раже, искрошил в очередную кастрюлю вместо груш пол десятка помидоров.
Стоян гонялся за мной по всей квартире, размахивая, как плеткой, мокрым полотенцем, и, не поймав, отправился вылавливать пасленовые собственноручно в буквальном смысле этого слова.
Впрочем, событие это его немного отрезвило. И он, вероятно, вспомнил, что даже самые свирепые сатрапы не только изнуряли рабов тяжким трудом, но и поддерживали их бренную плоть какой — никакой пищей. Потому мой изверг вытащил из заветного пакета, который вручил нам лично от себя Василий Иванович, несколько жирных вяленых селявок, и мы принялись смаковать их нежные спинки, закусывая несчастным помидорами, которые только-только испытали радость спасения из недр сливового пюре. Ну и пили же мы потом! Мне казалось, что лично я перекачал в себя половину городского водопровода. При резких движениях вода булькала во мне, как в бочонке.
Часам к девяти во всех кастрюлях схватывалось корочкой уваренное фруктовое месиво непрезентабельного цвета. Им же были облеплены наши джинсы, рубахи и даже волосы.
Стоян еще держался на ногах, расставленных, как у прикованного к столбам Самсона. А я так просто опустился на пол и демонстративно принял позу скорчившегося от истощения невольника, втайне мечтая пробудить в докторе Дагмарове чувство жалости и сострадания. Но, как всегда, реакция Стояна оказалась непредсказуемой:
— Эй, ты, — сказал он, — прекрати исполнять танец умирающего гадкого цыпленка и отправляйся под душ. Потому что я собираюсь обосноваться в ванне надолго.
Меня тут же, как ветром сдуло, потому что ждать до полуночи, пока Стоян будет отмокать в ванне, мне отнюдь не светило.
После душа меня здорово разморило. Сказалась усталость после почти двухдневной поездки в вагоне типа «духовка» и всей этой возни с помятыми дарами Меатиды. Так что до своего Логова я добирался с остановкой в гостиной — просто ноги не держали. И это при том, что ладонь доктора Дагмарова придала мне в начале пути довольно ощутимое ускорение в нужном направлении. Рухнув в кресло у телика, я на минутку закрыл глаза и тут же задремал. Длинный телефонный звонок привел меня в чувство.
— Да-а!
— Алло! Алло! Юра, это ты?
— Юра — это я, — совершенно обалдев спросонок, ответил я.
— Здравствуй, сынок! Ты что, не узнал меня? Ты один дома? А где Стоян?
— Стоян…он был в варенье…нет — в повидле, то есть он в ванне.
— О чем ты?
— Я не могу сказать. Стоян говорит — это тебе сюрприз… У нас только банок не было, но Стоян из клиники принесет…у них есть …для анализов.
— Юра! (громко) Я не очень хорошо тебя понимаю. Ты уже спал, наверное. Соберись. Я буду задавать вопросы, а ты отвечай коротко.
Вы благополучно доехали?
— Да. Только подавилось все.
— Я не расслышал. Вы здоровы?
— Да.
— В Меатиде все хорошо?
— Да.
— Стоян дома или на работе?
