Мне уже приходилось говорить, что центральным пунктом работы Комитета и основой его надежд должна была явиться посылка делегации за границу. Быть может, теперь это обстоятельство не стало бы таким сенсационным событием, каким было тогда; ведь в 1921 г. большевики и остававшиеся под ними русские граждане еще не были вхожи в апартаменты Европы и Америки: блокада отделяла Россию от остального мира полностью... Стоял, поэтому, вопрос, -- как отнесутся в Европе к этим "соглашателям", слившим свою судьбу -- в гражданской войне -- с судьбами Внутренней России... Сложность положения значительно увеличивалась еще и тем, что этим посланцам предстояло встретиться в Европе не только с иностранцами, но и с русской эмиграцией, об отношении которой к оставшимся в России мы хорошо знали, несмотря на блокаду. Ведь это отношение изменилось лишь теперь, после стольких переживаний. Тогда -- это была другая сторона гражданской войны, еще не остывшая, еще не различавшая оттенков и направлений в недрах "вражеского лагеря", -- Советской России. Эту сложность понимали мы хорошо; также хорошо понимали ее и большевики, что в особенности сказалось при выработке для делегации инструкции. Нам и тогда уже было ясно, что -- в случае чего -- большевики воспользуются именно этой сложностью и на ней разыграют свою игру. Наша "игра" должна была состоять поэтому в величайшей осторожности и в том, чтобы не дать им зацепиться хотя бы за малейший уклон нашего поведения в сторону от основной задачи. Все члены Комитета отлично понимали, какое решающее значение имеет выпуск заграницу делегации для взаимоотношений обеих сторон.
Комитет долго и старательно подбирал прежде всего личный состав делегации. Разнокалиберный состав его не мог, конечно, сделать этот выбор с большим единодушием: людей с бесспорной для всех авторитетностью в России всегда было мало, -- если они вообще были... После жарких дебатов и перестановок установили, наконец, ее состав. Конечно, прежде всего должны были войти инициаторы всего этого дела: ответственность делегации была огромна, -- им и надо было взять ее на себя. H. M. Кишкин решительно отказался ехать за границу по соображениям и личным, и общественным. Он до 1921 года непрерывно сидел по тюрьмам, здоровье его было сильно расшатано, сердце работало плохо. А кроме того, кто-нибудь из инициаторов непременно должен был остаться во главе Комитета, чтобы держать связь с делегацией и с властью именно в том духе, как это было нужно. Выбрали, поэтому, двух других инициаторов, С. Н. Прокоповича и меня. Один должен был ведать всей экономической частью пропаганды заграницей, а другая -- как член Лиги спасения детей (тогда уже скончавшейся), -- вопросом о детях голодающих губерний. Совершенно бесспорным членом делегации оказался покойный граф Л. А. Тарасевич: его тесные связи с медицинским миром за границей были всем известны. От кооперативов вошел глава Московского народного банка М. П. Авсаркисов, затем дочь великого отца А. Л. Толстая, имя которой в связи с квакерскими организациями также могло быть полезно при сборах пожертвований.
Эту пятичленную делегацию надо было возглавить лицом и именем, лояльность, корректность, беспристрастие и известность которого за рубежом были бы вне сомнений. Долго выбирать не пришлось: лучшим главой делегации -- и даже по признанию власти -- был, конечно, бывший председатель второй Государственной думы, Федор Александрович Головин. Эту тяжелую обязанность он и принял на себя с "тяжелым сердцем" -- как говорил он сам, -- но с полным пониманием положения.
В качестве секретаря и управляющего делами, сформировавшаяся делегация пригласила С. А. Бенкендорфа, сына покойного русского посла в Англии. Он прекрасно знал языки, обычаи и нравы правящих кругов, с которыми делегации неизбежно пришлось бы столкнуться9.
После выборов, делегация немедленно занялась выработкой инструкции, которая должна была затем быть утверждена Комитетом и властью, и которой регулировались бы ее действия за границей. При окончательной редакции этой инструкции нам пришлось весьма резко столкнуться с покойным Красиным, которому поручены были переговоры о ней со стороны власти. В этой же инструкции отразилась -- как в зеркале -- и сложность положения, в которое попадала делегация, уезжая в Европу из страны с непризнанной и не признаваемой властью...
