Да, все хорошо... Иногда, однако, любезность председателя по отношению к нам стала заходить слишком далеко... Именно эта любезность послужила поводом для первого резкого конфликта едва ли не через несколько дней работы Комитета: неблагодарные люди устроили настоящий бунт и повели речь о немедленном закрытии Комитета. В официальных "Известиях" 4-го августа (ном. 170) появилась беседа с Каменевым о Комитете. В этой беседе Каменев, говоря о том, как и зачем создался Комитет, пространно сообщает о своего рода "заговоре" мировой буржуазии вкупе с русской эмиграцией, собирающихся оказывать помощь голодающим лишь под условием выполнения советской властью определенных политических требований. Он цитирует "Общее Дело" Бурцева, в котором сообщается на каких условиях иностранные державы должны были бы предоставить заем сов. власти для прокормления голодающих: "немедленная демобилизация Красной Армии", "немедленное назначение выборов в Учредительное собрание", "полная свобода возвращения эмигрантов на родину" и т. д. Эти условия Бурцев называет "скромными" и не сомневается, что помощь голодному населению не будет оказана раньше, чем советы выполнят эти условия. Кадетский "Руль", продолжает Каменев, развивая ту же тактику контрреволюции, пишет: "нужно создать организацию международного характера с правильным контролем". План эмиграции заключается в том, чтобы, собрав некоторое количество хлеба для голодающих, поставить сов. власти политические условия, которые обозначали бы ее уничтожение. Такова политика и таковы политические расчеты русской буржуазии". Однако на фоне действий этого "охвостья белых организаций русской буржуазии" особенно выделяется светлое явление... Это явление -- добровольное сотрудничество оставшихся в России деятелей буржуазного лагеря с советской властью. Советская власть должна поэтому "приветствовать инициативу этих деятелей и предоставить им возможность широкой деловой работы на помощь голодающему населению. Диктатура пролетариата ничуть не потрясена тем, что бывшие министры и члены Центр, ком. кадет, партии, руководители мелкобуржуазных кооперативных, агрономических и сел.-хозяйственных организаций работают ныне под руководством советской власти10 в деле изыскания способов быстрейшей ликвидации последствий стихийного голода".
Эта любезность нашего председателя вызвала огромное волнение среди членов Комитета. С раннего утра, тотчас же после выхода "Известий", президиум получал непрерывные запросы по телефону: как он думает реагировать на это бессовестное нарушение основного условия, -- замешивание политики в дело Комитета? После долгих совещаний решили поставить требование: за подписью Каменева в тех же "Известиях" должно появиться опровержение.
Опровержение, но -- чего?! Именно этот вопрос и задал вызванный президиумом на объяснение Каменев. Что эмиграция -- охвостье, это его личное мнение... Что бывшие министры и члены к.-д. партии согласились работать с сов. властью, -- это факт. Что же нужно опровергнуть? Ему объяснили, что статья о Комитете носит резко политический характер и что он, председатель, не соблюдает декрета. После долгих и нудных дебатов, после заявления -- весьма твердого -- президиума, что при таких условиях, когда сам председатель втягивает Комитет в политические расценки действий эмиграции, самих членов Комитета, иностранных держав и пр., спокойная работа невозможна и что Комитет будет закрыт самими его членам, -- было решено опубликовать в "Известиях" постановление президиума Комитета, в котором должна фигурировать и подпись Каменева. Это постановление появилось в "Известиях" и гласило: "Ввиду того, что создание и деятельность Комитета уже вызвала и вызывает различные оценки, искажающие его задачи, права и характер, президиум Веер. ком. считает нужным вновь и решительно подтвердить, что деятельность его лишена всякого политического характера, что он является организацией, преследующей чисто деловую задачу в пределах прав, точно установленных декретом". И т. д. и т. д. Под этим постановлением красовалась подпись Каменева и членов президиума.
Однако после этой истории стало совершенно ясно, что не эмиграция будет втягивать Комитет в свои политические комбинации, а сама советская власть... Настроение стало еще более напряженным, настороженным. Любезный председатель продолжал приносить вырезки из зарубежных газет... Читая их, мы только горестно смотрели друг на друга: и там, среди эмиграции, шла баталия исключительно политическая. Расценивались -- политически -- и роль Комитета, и голод, и помощь голодающим... Сами голодающие -- лишь деталь... В стране, пораженной гангреной гражданской войны, удержаться на краснокрестной почве нет никакой возможности.
