Из-за нас полностью

– Нет! – вскрикнул Бенджамин. – У тебя руки порезаны, если моя кровь попадет на рану, то ты можешь не дождаться помощи и умереть. Кто знает, когда мы попадем домой, – с хрипом говорил Бенджамин, а я тем временем смотрела на правую ладонь Адама. Из разреза на перчатке тонкой струйкой вытекала кровь.

– Как будто тебе не плевать, – бросил Адам.

Он явно злился, но я не понимала, на что именно.

Бенджамин не ответил. А вот я сказала то, о чем моментально пожалела:

– Я могу помочь. – Вот только чем? В медицине я полный ноль.

– Отлично, – тут же отозвался старший Аллен, и из его рта побежала струйка крови. – Пуля в животе, достань ее.

Я думала его перебинтовать надо или температуру измерить, но уж точно не в кишках ковыряться.

– Что? Чем? – спросила я.

– Руками, – сказал Бенджамин. Он видел, что я не могу решиться. – Поверь, это будет куда менее болезненно, чем свинец, который не дает мне регенерировать.

Мне понадобилось около минуты, и я практически насильно заставила себя действовать.

– Хорошо. – Я подползла к Бенджамину и расстегнула на нем рубашку. Отлично. Что дальше? Немного выше пупка я видела отверстие, которое после себя оставила пуля, и оно уже начинало затягиваться.

– Если ты не поспешишь, то придется разрезать меня, – проговорил Бенджамин, его веки опускались и поднимались все медленнее и медленнее.

У меня в голове стоял какой-то гул, я не могла сконцентрироваться. Рейчел! Давай же! Приди в себя! Девочка, ты сможешь!

– Мне нужно продезинфицировать руки. Наверное.

– Не нужно! – Бенджамин схватил мою руку, прижал к животу и, глядя мне в глаза, приказал: – Давай!

Это было мерзко, но я протолкнула два пальца в тело мора, он начал хрипеть. Тошнота подступила к горлу. Я почувствовала на плече руку Адама и сосредоточилась на его тихом голосе. Я делала все, как он говорил. Но не могла найти пулю. Мне пришлось добавить третий палец, его кожа от этого растянулась сильнее. Теплая кровь уже залила весь пол вертолета и мое платье. Но я не могла думать ни о чем, кроме того, что сейчас я или спасу его, или добью окончательно. Вертолет тряхнуло, я вскрикнула, и мои пальцы погрузились еще глубже. Но это помогло нащупать твердый металл.

– Нашла, – задыхаясь, сказала я.

– Доставай! – приказал Бенджамин.

Я протолкнула руку еще глубже и зажала гладкую пулю между указательным и средним пальцем. Попыталась вытащить, но она выскальзывала. Кажется, что ткани вокруг уже начали срастаться и не отпускали снаряд на волю. Металл был скользким, пальцы тоже, и это никак не помогало извлечению пули, но я продолжала стараться. С третьей попытки мне это удалось, я достала и отбросила пулю как можно дальше. Обессиленная, но с чувством полного превосходства, я откинулась назад, прижавшись спиной к груди Адама, который все время был рядом со мной.

– Отлично, – сказал Бенджамин и закрыл глаза.

Немного отдышавшись, я спросила у Адама:

– Так мы это сделали? Семерка мертва?

– Да. После такого взрыва никто бы не выжил.

Я выдохнула с облегчением и с сожалением одновременно. Прикрыла веки и попросила Всевышнего простить нас за это. За все, что мы сегодня совершили. За все жизни, которые оборвали. За боль родных, которые больше не увидят своих близких. Я медленно съедала себя изнутри, но это мало помогало. Хотя Адам и сказал, что я не сделала ничего ужасного, это было не так. Я виновата так же, как и все, не считая Серены: она ничего не знала.

По прилете пилота скрутили люди мэра и увели в неизвестном направлении. Бенджамин не разрешил отвезти Серену в больницу. Но еще будучи в воздухе дал указания, и в его резиденции нас уже ожидали его личные медики. Они осмотрели Серену, провели какие-то манипуляции и заверили, что с ней все будет отлично.

Я смыла с себя кровь и переоделась в одежду Лорел. Она была мне немного велика, но это все равно лучше, чем ходить в окровавленном платье. Адам и Бенджамин практически сразу же заперлись в кабинете.

Прошло несколько часов, я не знала, что делать, и отправилась в комнату, где разместили Серену. Медики сказали, что пуля прошла навылет и ничего критичного не произошло. Девушка однозначно будет жить. Как можно тише я открыла дверь и увидела, что Тони сидит на стуле у постели Серены и смотрит на нее.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

Тони даже не переоделся, так и остался в черном костюме. Кровь, которой он замарался, уже засохла и блестела.

– Сижу, – без эмоций ответил он.

Я немного помялась на пороге, но все же вошла в комнату, тихо прикрыла дверь, взяла еще один стул и поставила его по другую сторону кровати. Села и посмотрела на бледное лицо Серены. Минуты утекали сквозь пальцы, тишина давила на нервы. Я сидела в одной комнате с существом, которое хотело убить меня и едва не преуспело. Мне вообще казалось, что поведение Тони – это какой-то трюк. Что он забыл в комнате Серены? Они знакомы чуть больше суток.

– Зачем ты это сделал? – спросила я, прожигая его взглядом. – Почему спас ее? Это какой-то трюк для отца?

Он секунду поразмышлял, пожал плечами и сказал: