— Кастанеда писал, что в сумерки открывается щель между мирами, — вспомнила я.
Римке это почему-то не понравилось. Она недовольно покосилась на меня. И, забыв о своей дороге, принялась за мое усовершенствование.
— Вот что, подруга: пора тебе изменить прическу! Все нормальные люди уже давно сделали мелирование. А то, учти, твой Сам посмотрит-посмотрит…
Это был, пожалуй, перебор. Мои успокоившиеся было нервы болезненно вздрогнули и завибрировали.
— Слушай! Если ты такая умная, то почему сама до сих пор не блондинка?
— Покрашусь, не волнуйся! Да я еще, вот посмотрите, второго ребенка рожу!
— Серьезно, что ли? — изумилась я.
— А ты думала! Что я — хуже других? Еще и Людку уломаю… да и тебя, подруга, тоже! Не посмотрю, что редактор!
Я приостановилась и скорбно постучала пальцем по лбу.
— Уломаю, уломаю! — не унималась Римус, дергая меня за локоть. — Современная медицина знаешь что может?! Вот я в «Аргументах и фактах» читала…
— Римка! Ты неисправима!
— Да я абсолютно серьезно тебе говорю! По статистике, гормональный расцвет у женщин…
Тут я снова остановилась. Но не из-за Римки.
У моего подъезда маячила мужская фигура.
Валерий!..
Но нет, это мне только показалось в сумерках. Это была совершенно чужая фигура.
И, однако, она почему-то двинулась в нашу сторону, угрожающе размахивая одной рукой. И вдруг резко выхватила из-за спины что-то огромное и шуршащее!
Я вздрогнула и отпрянула. Римка глупо хихикнула.
— Это… вот… вам, — пробормотала фигура.
Передо мной стоял Чизбургер.
С букетом роз.
Я быстро закрыла глаза и снова открыла. Но напрасно я не верила им! Розы не исчезли.
Они были цвета заката, усиленного примерно раз в пятьдесят. И от каждой исходило огненное сияние.
Римка подтолкнула меня под руку. Я боязливо протянула ее и приняла пылающий букет. У меня было такое чувство, словно я участвую в каком-то забытом ритуале. Я должна была сказать какие-то слова, но не могла вспомнить, какие именно.
Я вспоминала добросовестно. Он ждал не шевелясь, боясь спугнуть мою мысль. Под мышкой у него замерла знакомая зеленая папка. Римус бесшумно растворилась в темноте, чтобы не помешать мне в этот ответственный момент.
— Ты… Вы же сказали, что прекращаете сотрудничество с журналом… мне передали ваше последнее слово, — проглотив слюну, наконец вымолвила я. И даже сделала попытку улыбнуться, кивнув на папку. — А это что же… послесловие?
Как ни странно, но, кажется, это оказались те самые слова, что полагались по ритуалу. По крайней мере, услышав их, он перевел дух и ответил радостно и с облегчением:
— А может, наоборот! Может быть, это
И мы посмотрели друг на друга, как разведчики, узнавшие друг друга во вражеской стране по условленному паролю.
