"Позволь мне быть твоим ангелом"
Позволь мне быть твоим ангелом. Я буду тягаться с тобой за ночными вывесками модных клубов и магазинов. Когда ты забываешь зонт, и мерзкий осенний дождь падает на твои черные волосы. Я накрою тебя в невесомости и согрею твою душу, чтобы ты не простудилась, чтобы не температурила в воскресение, чтобы не чихала на званном ужине в доме твоих друзей. Я сопровожу тебя от домашней выпечки до золотого света в пределах высоких колон, в мире, где обитает изыск. Пожалуйста, давай уйдем от их восторгов и объективов с яркими вспышками. Я не люблю снимки и креветок на серебряных подносах. И ее пронзительный голос под симфонию пианино и музыканта, пьяного от тяжелого дыма сигарет и запаха бурбона. Давай сбежим, но ты уже кружишь в танце с очередным, и назвать его новым я не могу.
Позволь мне быть твоим ангелом. Я выброшу его вещи под окна и отправлю за двери, пока ты еще не проснулась. Ведь, в мятой белой постели, в обнаженности твоего тела нет стыда и морали. Ты проснешься и улыбнешься, выставив его за дверь, объясняя, что все было ошибкой. Говоря все, чтобы он ушел. А солнце проникает на твою голую кожу. Она тоже хочет дышать. Звук захлопнувшейся двери и ты смеешься, набирая подругам или тем, с кем даже в молчании обретаешь покой. Давай я выпишу их номера? Чтобы ты не листала записную книжку из красного бархата. Бокал вина и сигареты. Позволь забрать твои мысли о смысле. Дай право подарить тебе покой.
Позволь мне быть твоим ангелом. Давай я остановлю твой красный "Fiat" за секунду до того, как ты откроешь глаза, от таблеток и бессонных ночей, над пропастью в 28 метров. Перед тем, как ты услышишь рваный звук метала и перил. И в осенней стуже, под каплями дождя, что разбиваются о лобовое стекло, оставленные следы от мокрых шин и аромат твоих духов. Позволь мне быть рядом и остановить твой сон. Я хочу вернуть тебя в реальность, где ты вновь зарываешься в библиотеке допоздна, стараясь сложить конструктор в чуме и Лондонских причалах. А после дорогое вино и сон, чтобы утром воскреснуть. Давай ты откроешь глаза за миг до того, как две птицы пролетают перед твоими окнами, оставаясь воспоминанием в зеркале заднего вида.
Позволь мне быть твоим ангелом. Я буду веселить тебя в затяжных зимних депрессиях. Я принесу тебе горячий кофе, как ты любишь. Я буду рядом с тобой смотреть в окно за яркими огнями перед рождеством. Погрустим? Я могу катать тебя с горки на санках или принести запахи хвои в твой дом. Позволь мне веселить тебя, когда грусть сковывает сердце. Давай я стану всем миром в красных елочных игрушках. Ты улыбнешься, почувствовав, как зима проникает в мозг, под твои до безумия яркие глаза с тысячами бликов в них. А потом ты уснешь под мои рассказы.
Позволь мне быть твоим ангелом. Позволь мне просто быть.
Заметка №3
Сладкий сон уходит от меня, когда бабочки проникают ко мне в грудь. Они прилипают к обратной стороне ребер и щекочут мне сердце. По венам спешит карамель. Они отдают зеленым оттенок, и я – болото. Бабочки внутри задыхаются без воздуха и прогрызают мне легкие. Я слышу хлопот их крыльев в дыхательном шланге, внутри своего механизированного организма. Я смотрю в небо, и они покидают мои уста. Разноцветные огни, как круги на полях, как первый огонек в глазах ребенка, что ожил. Они несутся ввысь, чтобы вновь разлететься по домам, цепляясь в разум слишком счастливых людей. Променять юность на быт – ограничить и смириться с счастьем. Вот оно, рвет на части.
Под водой задыхаются птицы. Под водой задыхаются люди, а на поверхности свежо для нас. И мы на плоту, длинною в несколько шагов, и красный парус из простыни. А за горизонтом кто-то крадет солнце, незаметно утаскивая его вниз, под равномерные волны, чтобы оставить нас в темноте. И Бог не простит таких преступлений. Главное, будь нежна в движении, совершенно невесома и до безумия прекрасна. Хитрый грабитель, злоумышленник в маске оставит за собой следы. Мы вынуждены существовать в его поиске по звездам. Смотри, Большая медведица улыбается нам и сгорает. Даже Великий Ктулху ловит сон. Планета спит, пока Луна рассказывает нам – таким влюбленным, двоим – почему Плутон так много пьет.
И снова для нас двоих. Увы.
Давай, я уберусь в космосе, чтобы Бог был рад, когда проснулся. Я подмету звезды и смою их в раковину. А ты смейся. Улыбайся. Просто будь. Мне так приятно в горячем чае на кухне топить нашу совесть. О чем я? О том, как просыпаюсь, когда бабочки влетают в мою грудь. Те мимолетные крылья, что не успели отскоблить любопытные пальцы детей. Они несут в себе чуть больше, чем память. А потом я вспоминаю, что тебя больше нет.
Потанцуй со мной. Среди дымных брокеров, среди джаза или на выпускном. Потанцуй со мной. Ах да, совсем забыл. Я не умею. И ты снова смеешься.
Я просыпаюсь, когда бабочки проникают ко мне в грудь и липнут на обратной стороне ребер. У самого моря, где мы совершенно живые.
Я просыпаюсь, когда тебя нет.
"Скучаешь?"
