Во мне оживает тепло. Оно не греет ладони. Дети смеются на чистом небе. Поезда скользят по блестящим рельсам. Во мне оживают цветы, прямо за глазами. Птицы поют в клетке. В грудной клетке.
С приходом весны я вновь живой.
С приходом весны я больше не ищу приходы.
Заметка №29
Нацарапай мне на спине закат. Вырежи восход на обратной стороне моих ребер. Наполни легкие электрическими проводами. В норковой шубе мы больше не чувствуем тепла. Зима не дарит холод. Ты меняешь интерфейс своего телефона, я клею обои на серый и холодный город. В бензиновых лужах лица размазываются и исчезают, как и цветы под гландами Атлантов.
Мы совершенно не заметны здесь. Мы не тут. Тут не мы.
Любовь исчезает в 32. На ее клавиатуре стертые буквы, и за ними я нахожу осколки черного лака. Клею мир на стены нашей спальни. Радуга несет память. Почувствуй, как пахнет талый воздух. Птицы возвращаются, чтобы осесть в моей грудной клетке. В сердечной камере хранения я оставляю черно-белые снимки не нас. Людей, что счастливы. Людей, что лучше нас.
В карете скорой помощи пахло валидолом.
Искренность в глазах неба, что так и осталось не нашим. Звезды обжигают ладони и оставляют в их глубине стигматы. Я вешаю себя на крючки в прихожей, как поношенный плащ. Запах твоих духов. Телеэкран транслирует помехи. Белый снег за окном отдает пеплом. Люди седеют и улыбаются. Давай, улыбаться им в ответ и махать руками. Типа, привет. Типа, вы кто? Типа, прощай.
Беспорядочность моих лет. Совесть без брака.
Кубик сахара тонет в моих глазах. Кубик адреналина тонет в моем сердце.
Выпусти мой восход. Он там же. На обратной стороне моих ребер.
"Нас"
Вчера нас слишком много.
Я засыпаю во вторник и просыпаюсь в пятницу, когда мою душу грабят. Жирные отпечатки пальцев на фотографии Юпитера. Засохшее молоко на газовой плите. Капилляры в твоих глазах. За стеклом. Вечернее шоу на MTV, а пауки переезжают на чердак. Они оставляют монеты за коммунальные услуги.
Завтра нас слишком мало.
Я умираю в мае и оживаю в декабре. Вызываю полицию, а они смеются. Мы смеемся вместе, пока круги на полях я наношу на потолок нашей спальни. Дети в мусорных баках, связанные по рукам, в холодной реке. Под моей кожей метрополитен в изношенных венах. Впусти в них воздух. Я наполняю легкие приторным запахом табака. Бог мертв. Ты совершенно жива.
Сегодня нас слишком нет.
Стрекозы доедают тухлых рыб. На нашем море больше не ходят корабли. Капитан падает за борт, и дельфины забивают его до смерти. В телефонных гудках ее губы сохнут. Электричество в ногтях. Я снова пью. Стеклотара. Позволь мне быть товаром, который ты бы не купила. Оставь меня улыбкой на плюшевых зверях, которые, однажды, отгрызут твои легкие.
Времени нас слишком не хватает.
Привет.
Я засыпаю во вторник и оживаю в декабре.
***
Капля дождя тушит сигарету, сползая по стеклу твоих ребер. Память находит подснежники в слишком молодой слизистой. На космических станциях одиночество впервые способно быть материальным. Плюшевый медведь в грязных ручках внутри окон детского дома. Письма забивают металлический почтовый ящик, и его тошнит на серый бетонный пол подъезда. По костям маленькие машинки расчищают лед. Они крошат его в бокал или горячий наперсток. Я нормальный.
Автобус приторно душит желтым. Двое покупают шприцы и отправляются в космос. В багажнике мертвый пес обнимает запасное колесо. Никотин рисует мерзкий осенний дождь, где наркотики меняют во мне бога. Капли зависают в воздухе и улыбаются нашему дню. Менять офисные звонки на мимолетную тебя – так, по-детски. Оставить прачечную в каждую пятницу и мысли о море, в которое падают люди в счастливых самолетах. Они машут мне рукой.
Мы строим мосты во имя лучших друзей. Президент на фотографии над твоей головой тоже, однажды, умрет. Жизнь циклична и мы ломаем ее, как сладкое печенье. Имбирный чай в коленных чашечках. Мы существуем в камере сердца кита и снимках на его нёбе. Меня слишком долго нет, и твои метастазы исчезают. Но вот, снова, тони.
24 часа поменять на мимолетную тебя, а после обжечь водкой ротовую полость.
С каждой секундой старея.
