Как и все его послания, оно было коротким и спокойным. Вместо двух лошадей, которых он надеялся найти в конюшне, его ждали там семь его слуг. Этих людей привез епископ Херфорда. Они пошли бы за него на смерть. Все они тотчас отправились в путь и достигли побережья в Хэмпшире. В маленьком порту Лаймингтона они наняли лодку на случай, если за ними будет погоня. Люди Мортимера сказали, что они поплывут к острову Уайт. Но вместо этого они обогнули остров, оказались на его западной оконечности, и там, в крохотном заливе, Мортимер и двое его слуг сели на торговое судно Ральфа Боттона. А остальные на следующий день возвратили лодку владельцу. Ветер дул в сторону Франции. Боттон высадил Мортимера на побережье Нормандии, и он надеется вскоре спокойно прибыть в Париж.
«Если бы я была с ним!» — подумала Изабелла.
Это было первое послание Мортимера к ней, и ей так хотелось сохранить его! Ведь Жислен всегда носила за корсажем письмо от Роберта ле Мессаджера. Увы, слишком рискованно жертвовать безопасностью Мортимера ради женской сентиментальной прихоти, и Изабелла порвала письмо на мелкие клочки.
Больше незачем было оставаться в Тауэре. Изабелла надеялась, что никогда в жизни не попадет в крепость, и возвратилась в Виндзор. Здесь, в Лондоне, все только и толковали о побеге Мортимера. Казалось невозможным, чтобы человек, посаженный в Тауэр и проведенный через Ворота Предателей, мог выбраться оттуда, кроме как по милости короля. Эдуард, оставаясь в Ланкастере, немедленно назначил огромное вознаграждение за голову беглеца. Его подстрекал Хьюго Деспенсер, и король поднял всю страну на его поиски. Сэра Стивена Сигрейва арестовали за плохое исполнение обязанностей. Поймали лорда Бадлесмера и казнили за участие в восстании герцога Ланкастерского.
— Половина армии ищет Мортимера, — с удовольствием сообщил Изабелле Хьюго Деспенсер, когда они вернулись в Вестминстер и он без приглашения вошел вслед за королем в ее покои.
— И где же они его ищут? — спросила Изабелла, внимательно рассматривая материю, которую она заказала себе для костюма на Михайлов день.
— В Уэльсе, где же еще? — нетерпеливо ответил ей Эдуард. Он теперь часто так разговаривал с ней в присутствии своего нового дружка.
— Действительно, где же еще? — вежливо согласилась Изабелла. Она наклоняла хорошенькую головку то в одну, то в другую сторону, чтобы полюбоваться красивой материей.
Но, как всегда, последнее слово оставалось за Хьюго Деспенсером. Он совершенно бесцеремонно приблизился и стал разглядывать ее костюм, в котором она собиралась изображать Святую Катерину.
— Должен заметить, никто, кроме Вашего Величества, не умеет так сочетать краски, — снисходительно обронил он. Как будто это не она с Пьером Гавестоном создавала забавные маски и костюмы в Лондоне еще в те прежние времена, когда все было тихо и люди могли наслаждаться жизнью.
— Прекрасный отрез синего бархата и немного серебра, чтобы придать ему блеск.
Его длинные изящные пальцы восхищенно ощупывали материю, как это обычно делают женщины, но его тонкие губы были зло стиснуты.
— Мне, наверное, стало бы дурно, если бы я знал, сколько Ваше Величество заплатили за отрез бархата. Жаль, что такие суммы выбрасываются на развлечения, и всего лишь на один вечер.
Это случалось не впервые, когда он и его отец, человек с острым, худым лицом, позволяли себе делать подобные замечания. Они постоянно обращали внимание супруга на то, как она безрассудно тратит деньги. Изабелла была готова убить их на месте.
— Мы могли бы купить за эти деньги еще одну осадную бомбарду, которые нам так нужны, правда, Хьюго?
Изабелла заметила, как они переглянулись, и открыла было рот, чтобы резко ответить, во сколько обходятся их вечные свары и ссоры с членами партии ее погибшего дяди, но Деспенсер заставил ее замолчать своим, казалось бы, невинным и покойным вопросом:
— Вы получили бархат от Ральфа Боттона, не так ли? Я видел, как его судно только что прибыло. Я считаю его одним из самых изворотливых купцов.
Изабелла не смогла вымолвить ни слова. «Что он слышал о сделках Ральфа Боттона? Может быть, проговорился кто-то из членов экипажа? Что он знает о ее участии в подготовке побега Роджера Мортимера? Может быть, эта поганая хитрая кошка, его жена, что-то выпытала у кого-нибудь из ее придворных дам? Может быть, поползли сплетни о ее долгом пребывании в Тауэре? Я точно никогда ничего не узнаю. Деспенсер — такой человек, который слишком хитер для меня, — подумала Изабелла. — Мне все время надо быть настороже. Господи, идет сражение не на жизнь, а на смерть за благорасположение короля, и звезда Деспенсера высоко и ярко сияет на небосклоне!»
Их баталии начались на уровне финансов. Деспенсер утверждал, что раз замок в Лидсе был завоеван королем, он по праву принадлежит королю!! И еще часть ее приданого, как и та, что была ей завещана королевой Маргаритой, постепенно была отобрана у нее и передана фавориту короля. Снова повторялась ситуация, как с Пьером Гавестоном.