Он увидел, как она побелела от ярости, и поспешил продолжить с таким жалким видом, что в иных обстоятельствах, может быть, тронул бы ее до глубины сердца.
— Но я хочу вас уверить, дело было не только в его уговорах, не только в политическом расчете, чтобы как-то успокоить вашего брата. Не это одно заставило меня прийти к вам нынешней ночью. Я здесь потому, что когда церковь обрушивалась с проклятиями на меня, я старался бороться с заразой, с которой рожден на белый свет… И надеялся, что вы все простите и забудете…
Она соскользнула с огромной кровати и встала перед ним с пылающим лицом.
— Я была настолько глупа, что однажды уже забыла и простила… Но я не сделаю этого во второй раз! Чего могут мужчины, подобные вам, ждать от своих жен?
Она увидела, что он был потрясен ее жестокостью, и в тот миг он нравился ей гораздо больше, чем всегда. Но она ясно осознавала, что его мольбы о примирении не могли стать впоследствии оправданием ее неверности.
— На самом деле вы не желаете ни меня, ни моих ласк, — продолжала она уже нетерпеливо, как будто стараясь объяснить простую вещь глупому ребенку. — Это просто привычный образ жизни, возвращение к детскому ощущению безопасности, к которой так стремятся слабые люди, поиски спасения от презрения к самому себе. Вы вспоминаете наши прежние хорошие годы, проведенные вместе, и снова хотите их повторить, не так ли? Но я — Изабелла Прекрасная! Я… — она старалась найти точные слова, но не нашла лучших, чем те, которые когда-то сказал Мортимер: — Я не предназначена для такого половинчатого брака, который вы мне уготовили!
Изабелла вскоре обнаружила, что не может безнаказанно отказывать королю в супружеских ласках. Когда он призвал ее в Вестминстер, она подчинилась с удовольствием, считая, что он решил обращаться с ней помягче и что условия ее жизни могут улучшиться. Но, приехав, она узнала, что многие из слуг, которым она доверяла, уволены. И что самое ужасное — супруга Хьюго Деспенсера стала ее придворной дамой. Принимая во внимание характер женщины и антипатию, существовавшую между ними, это был очень жестокий удар со стороны Эдуарда. Но он все больше и больше подпадал под влияние Деспенсеров. И теперь он согласился, чтобы ее преданный Роберт ле Мессаджер был переведен в другое место. Только Роберт ухитрялся время от времени спасать ее от самых жестоких нападок леди Деспенсер. Удаление Роберта означало, что ей пришлось расстаться с Жислен, так как она сама дала им разрешение пожениться.
Прощаясь с будущим женихом, Изабелла проводила его до самой лестницы, спускавшейся в воду, где его ждала лодка, которая билась о причал в стремнине прилива. Роберт был рядом с нею всю ее замужнюю жизнь, и она, Изабелла будет очень скучать по нему. Они постояли немного, беседуя о его новом назначении, о его доме — ее королевском свадебном подарке, и о том, как будет проходить церемония венчания.
— Не обижайте мою Жислен! — попросила Изабелла, пожимая его руку. — Прости меня, Боже, как часто я сама обижала ее… Нам будет так грустно без нее!
Все время, пока она разговаривала с Робертом, за ней наблюдал высокий тощий монах в коричневой рясе. Он притаился в тени высокой арки, выходящей на пристань. Она заметила его раньше, когда только начала беседовать с Робертом. Присутствие соглядатая раздражало ее, и она начала громче смеяться и сильнее жестикулировать, хотя обычно вела себя весьма сдержанно…
Когда Изабелла вернулась к своим дамам, кислорожий монах куда-то исчез, но зато сразу же пришла Элеонора, и поэтому Изабелла не могла расспросить о монахе своих дам.
Она вообще старалась ни о чем не говорить в присутствии этой шпионки и провела скучное длинное утро.
Но ее обрадовало, когда она увидела Эдмунда Кента, который шел к ней по саду из покоев короля. Ему было жаль Изабеллу, оказавшуюся в таком неприятном положении, и он обычно проводил с ней некоторое время, после того как разделял трапезу с королем. Даже Элеонора, хотя она была его племянницей, не решалась присоединиться к нему и королеве, когда ее не приглашали. Изабелла и Эдмунд нередко прогуливались к реке.
— Мне так жаль, что рядом с вами все время крутится эта наглая хитрая кошка, — пробормотал он, несмотря на свою приверженность к сводному брату.
— Вы даже представить не можете себе, как это трудно! — воскликнула Изабелла. — Я бы была не против, если бы на ее месте была Маргарита. Она испытала на себе, что значит быть несчастной!
— Все подстроено, чтобы ублажить Деспенсеров и чтобы у вас не было возможности вести переписку с королем Франции.
— Я не могу потратить ни пенни, не могу навестить друзей. Мне даже не разрешено проехать в карете по улицам, чтобы люди не смели жалеть меня от всего сердца и поддерживать…»
Мягкосердечный Эдмунд осторожно подвел ее к скамейке.
— Мне кажется, этого не случилось бы, если бы была жива моя матушка, — сказал он. — Мне хочется, чтобы вы не считали, что все придумывает сам король. Нам всем видно, что он просто околдован и слишком слаб, чтобы оказать хотя бы какое-то сопротивление.