— В самом конце прошлого столетия, — заговорил Паша, — мне довелось быть гостем маркизы де Мовизьер в Париже. Не скажу, что мы были с ней друзьями, но время от времени оказывались партнерами в совместных поисках способов проникновения в таинства нашей природы. Маркиза тогда еще не была тем, чем со временем стала: рабой собственных предрассудков. Исследования, которые она тогда проводила, еще не привели ее к нынешней вере в то, что существует Властелин ада, который и есть Бог всего мироздания, поэтому мы одинаково представляли себе, как совместить наши интересы. В духе такой совместной работы Маркиза и рассказала мне об отчетах, полученных от Тадеуша, одного священника, самоуверенного и честолюбивого, которого незадолго до этого она избрала, чтобы сделать существом, подобным нам. Этот Тадеуш слал ей письма из своей родной Богемии, где описывал странные случаи заболевания чумой и деревенские слухи об этой чуме, но очень туманно, словно ему не хотелось уточнять, что именно могли означать эти слухи. Меня это особенно заинтриговало. Я всегда говорил, что если человек был священником, то его работой навсегда останется придумывание таинств, какой бы пустяк для этого ни подвернулся. Я планировал вернуться на Восток, поэтому мне так или иначе предстояло проезжать через Богемию. Я решил немного отклониться от прямою пути, нанести ему визит и посмотреть, не скрывается ли за его туманными намеками что-то большее.
Паша сделал паузу, и, казалось, надолго погрузился в молчание. Хотя его губы перестали шевелиться, Роберт слышал слова, и ему представлялось, что звучат они в глубинах его собственного разума.
— Тадеуш писал, — слышал Роберт, казалось, не произносившиеся Пашой слова, — из местечка под названием Мельник, которое находится к северу от Праги. Я добрался, наконец, туда к вечеру зимнего дня.
Роберт сразу же мысленно представил себе картину этого места. На кромке громадного утеса стояли замок и церковь, а по склону холма были разбросаны постройки убогой деревушки. Казалось, над всей этой местностью висела какая-то странная атмосфера страдания и запустения. Роберта сразу же охватило ощущение соприкосновения с неведомым громадным злом. Он сощурился и протер глаза. Открыв их снова, он посмотрел на Пашу, взгляд которого был направлен куда-то вдаль.
— Я подъехал к церкви, — продолжал говорить Паша, как и прежде не шевеля губами. — Моему взору предстал склеп с открытым входом, а затем я услышал странный шум, походивший на скрежет, словно кто-то выкарабкивался из глубин этого склепа. Я спешился и подошел к его входу. Впереди что-то слабо поблескивало. Потом, уже спускаясь по ступеням, я понял, что склеп наполнен скелетами. Он был почти весь забит черепами и в беспорядке сваленными костями. Я обнаружил в хранилище людей, обосновавшихся двумя отдельными группами довольно далеко одна от другой. Они и производили эти скребущие звуки. Люди сидели вокруг громадных куч трупов и старательно обдирали с них плоть до белизны костей.
— Для чего они это делали? — спросил Роберт.
Паша вяло улыбнулся.
— Естественно, — ответил он, — я сразу же спросил их об этом. Они, казалось, тронулись умом от страха, который я умею внушить, и едва могли говорить. Я поманил к себе одного из ближайшей ко мне группы. Пока он боязливо вставал на ноги, я заметил на нем желтую еврейскую шапочку. Мне стало любопытно узнать, чем он мог заниматься в таком месте смерти, так далеко от своего поселения, да еще и во владениях христианской церкви. Когда я спросил его об этом, он, заикаясь, ответил, что и он сам, и всего его товарищи работают по приказу их пражского раввина. А потом, словно ужаснувшись от одной только мысли, что я могу ему не поверить, он повернулся ко второй группе мужчин, умоляя подтвердить его слова. Ни один из них не ответил, но я понял, что этот человек говорил правду, потому что теперь разглядел и вторую группу. Это были местные крестьяне, которые никогда не позволили бы евреям появиться в их церкви без какого-то заранее отданного приказания. Я подошел к ним и спросил, кто дал им такой приказ. Ближайший ко мне крестьянин судорожно сглотнул и прошептал:
— Отец Тадеуш.
Паша перевел дух и продолжил рассказ:
— Я кивнул и спросил, где я могу найти этого святого отца. На этот раз крестьяне и еврей стали обмениваться пугливыми взглядами, а потом один из крестьян назвал деревню.
— Но там чума свирепствует больше, чем в любом другом месте, — крикнул он. — Не приближайтесь к этой деревне, потому что на ней печать дьявола!
Паша немного переменил положение тела.
— Его предостережение заинтриговало меня, и я спросил, не кости ли жертв этой чумы он здесь очищает. Крестьянин утвердительно кивнул, и обе группы мужчин с удвоенной энергией принялись за работу. Как объяснил один из евреев, кости необходимо очищать от пораженной плоти, чтобы чума не могла распространиться и заразить весь мир.
