Избави нас от зла полностью

Он выпил мумие, и боль в желудке стала утихать, но продолжалась в крови подобно отголоскам пронизывающего холода. Роберт открыл глаза. Возле него на коленях стоял лорд Рочестер. Паша опустил веки так, что они почти полностью скрывали глаза.

Роберт поднялся на ноги.

— Вы покидаете нас? — прошептал Паша.

— Если нет надежды, — ответил Роберт, — то я не вижу смысла оставаться.

— Я не говорил, что надежды нет.

— Вы сами подтвердили, что не смогли его уничтожить.

Паша почти незаметно передернул плечами.

— Уничтожить, вероятно, не смог. Но изувечил, Ловелас, изувечил до почти полного уничтожения.

— Нет, — возразил Роберт, решительно тряхнув головой. — Я видел его посреди камней. Он пришел в себя, совершенно восстановился. Какие бы раны вы ему когда-то ни нанесли, все они уже полностью залечены.

— Не полностью, нет, еще нет.

— Я говорю вам, что видел его.

— А я говорю вам, что, если бы он больше не страдал от ран, вся ваша страна и все, что расположено вблизи нее, уже тонуло бы в океане крови, а оставшиеся в живых только глядели бы на эту резню, причитая, что пришло время вселенской погибели, наступил Апокалипсис. Так что, прошу вас, сядьте на ваше место.

Паша сопроводил свои слова жестом руки, но стал задыхаться от нового приступа боли, однако успел добавить:

— Я должен многое вам рассказать.

Боль заставила его согнуться вдвое. Он не смог произнести больше ни слова. Когда ему подали бутылку с мумие, он не отрывался от нее, пока не осушил до последней капли.

Наконец он лег на спину и закрыл глаза. В комнате воцарилась тишина, такая же тяжелая, как ароматы клубившегося ладана.

— Дело не в слабости, — негромко заговорил Паша, — а в раболепии и отчаянии, причина которых кроется в самой мысли о том, что ты слаб. До тех пор пока кто-то считает себя непобедимым, он остается сильным. Пока есть желание реванша, оно настойчиво напоминает о себе снова и снова. Посмотрите на меня, Ловелас.

Он распахнул халат, указал на свою рану и продолжил:

— Я знаю, о чем говорю. Вполне возможно, что тем же самым, чем смертные являются для существ моей породы: объектом для наших насмешек и пищей для удовлетворения аппетита, — мы сами служим для тех, кто выше нас. И все же не сыскать более глубокого отречения от сути себя самого, чем утрата веры в то, что рано или поздно я смогу их одолеть и совершить, на пути к этой цели, много хорошего, много доброго…

Пока он говорил, блеск его глаз стал тускнеть, а голос все более слабел. Снова наступила тишина. Роберт наклонился вперед, облизнул губы и шепотом спросил:

— Что это за существа, которые могущественнее вас?

— Я не могу с уверенностью сказать, — ответил Паша, — есть ли они на самом деле, потому что даже Азраил мог быть когда-то существом вроде меня, а толки и слухи о них, возможно, не более чем отзвуки мыслей и страхов, таких же, как мои собственные.

— Но вы не верите, что их нет? — спросил лорд Рочестер.

Паша покачал головой:

— Кем бы они ни были, ангелами, демонами, низложенными древними божествами, у меня нет иного выбора, кроме веры в то, что они могут быть найдены, ибо, обладай я их мудростью, их могуществом, что может быть мне не по силам? Я смогу избавиться от своей жажды крови. Я смогу любить, не уничтожая разум того, кого люблю. Я смог бы — кто знает? — обрести силу, чтобы одолеть Азраила и покончить с ним навсегда.

Он посмотрел на Роберта, и на его лице появилась слабая улыбка.

— Достойная награда, — прошептал он, — или вы так не считаете?

Роберт замер на месте.

— И вы уже сколько-нибудь приблизились, — спросил он с расстановкой, — к обретению этой силы?

Паша прошептал, продолжая улыбаться:

— Возможно.

Роберту показалось, что внезапно наступившая тишина парализовала его. Он буквально заставил себя разомкнуть губы, чтобы заговорить.

— Больше никаких секретов, — прошептал он. — Расскажите мне все! Пожалуйста.

Паша пошевелился, превозмогая боль, подоткнул подушку, чтобы голова лежала удобнее, закутался в мантию и начал рассказывать свою историю.