– Так, этого в грузовик, этого тоже… Лимфангиит, обширный кожный абсцесс… Температура какая? Раствор цефтазидима готов? Поставьте… У этого, похоже, тоже септическая форма – в грузовик. Дальше… На что жалуется? Голова болит? Спросите, глаза болят? Так… Так…Ещё что? Похоже, менингит – в грузовик. Пойдемте в следующий дом… Что у нас здесь? Пневмония с выраженным тахипноэ. Этому цефтазидим и имипенем-циластатин. Когда привезем – срочно на рентген, и сообщите, чтобы приготовили еще один операционный стол… В грузовик его… Регионарный лимфаденит… Множественные пустулы на коже… В грузовик… Цианоз… Гнойный артрит… Некротическая пневмония… В грузовик… Смерть от инфекционно-токсического шока…
Сначала забирали всех, затем только с острой септической формой. Больных оказалось гораздо больше, чем ожидалось, и через полчаса санитары сообщили, что больных класть некуда. Тогда всё стало ограничиваться осмотром и уколами антибиотиков. Когда закончились и они, колонна двинулась обратно.
Больные плотно лежали в кузове, и Василию пришлось на цыпочках пробираться к своему месту, аккуратно втискивая ногу между руками и ногами людей. Здоровяк снова вскоре уснул, но на этот раз в марлевой повязке, старик все также флегматично сидел у правого борта и смотрел на больных и небо. Василий завидовал им, ибо снова чувствовал беспомощность и личную вину за случившееся.
Солдат бдел. И, как оказалось, не напрасно: пока врачи обходили дома, а солдаты отгоняли «бездомных», двое мальчишек убежали в лес к вооруженным людям и сообщили, что в деревню прибыли машины, на которых привозят еду и прочие полезные вещи, но только эти вещи не раздают, а, напротив, всех отгоняют.
Колонна уже отдалилась от поселения, когда возле нескольких автомобилей раздались оглушительные хлопки, за ними последовали автоматные очереди. Одна из очередей прошлась по грузовику Василия, и сраженный здоровяк, так и не проснувшись, медленно сполз на пол. Грузовик съехал с дороги, сильно раскачиваясь из стороны в сторону, проехал немного, вздрогнул и остановился, продолжая рычать.
Началась перестрелка, солдат выпрыгнул из кузова, за ним с криком выскочил старик. Василий выбрался последний и в растерянности побежал к кабине – переднее левое колесо грузовика оказалось разорванным, а сам автомобиль уткнулся в дерево. Из разбитого окна безжизненно свисала окровавленная голова белобрысого шофёра.
Священник бросился к заднему борту и, прилагая все усилия, начал открывать его. Замки давались с трудом, заедали и коротким визгом возвещали о крайней степени возмущения от того, что какой-то непосвященный вообще посмел прикоснуться к ним. Из леса отовсюду велся шквальный огонь. Где-то совсем рядом с головой свистнула пуля и ударилась о металл.
Колонна выходила из-под огня, аккуратно объезжая подбитые автомобили. В тот момент, когда Василий уже вытаскивал первого больного, рядом притормозил последний грузовик, и санитары замахали священнику руками:
– Брось! Сюда скорее.
Василий растерянно посмотрел на больного, затем на санитаров и снова на больного.
– Бросай ты его! Ничего с ними не сделается!
Василий затолкал больного назад и бросился за грузовиком. Санитары мигом подхватили его под руки, и священник вновь очутился под душным брезентом. Вскоре здесь же оказались солдаты, прикрывавшие отход колонны.
– Фу, – с облегчением выдохнул высокий санитар с узким лицом и длинным носом, когда грузовик вышел из-под обстрела и, оглядевшись по сторонам, заметил священника.
– Чего ты там застрял? – с негодованием набросился он на святого отца. – Тут пристрелят – раз плюнуть, а этот еще с больными возится. Чего они им сделают? Им шмотки нужны и продовольствие, а больные им до лампочки. Сейчас утихнет, вернемся и заберем их.
Колонна на повышенных скоростях уходила от разбойников, оставив на месте нападения два грузовика. Водитель второго «Урала» сидел здесь же с окровавленной рукой, и пока молодая санитарка обрабатывала его рану, взахлеб рассказывал о своих злоключениях, истерично посмеиваясь:
– Я сижу и вдруг – ба-бах! Сначала ничего понять не могу. Потом фьють-фьють – стреляют в меня. Я ключ поворачиваю – машина даже не чихает, я за дверь, а ее от взрыва заклинило! Ой, – вскрикнул он, потому что санитарка дезинфицировала рану. – Пули, блин, бьют над самой головой. Все думаю – каюк! Ха-ха. Ну, развернулся, да как долбану по двери обеими ногами, а потом выскочил и чесать. Ха-ха…
Водитель залился задорным смехом, и хотя ничего смешного в этой ситуации не было, он был счастлив, что смерть его уже за горло схватила, да он от нее увернулся.
Василий из-за нехватки места стоял, широко расставив ноги и держась руками за металлический каркас над головой, поддерживавший брезентовый тент. Он смотрел в небо, и ему так хотелось увидеть в нем облако. Большое и белое. Но в просветах между ветками виднелись только небольшие тучки, рваные, как старая тряпка.
