Василий поспешил успокоить его, сказав, что дорога рядом, автомобиль обязательно привлечёт к себе внимание и кто-нибудь непременно вызовет помощь.: Мимо уже проехало несколько автомобилей, они останавливались, даже было видно, как темные контуры пассажиров приникают к окнам, но через несколько секунд машины трогались с места и уезжали дальше.
Сульфат свернулось в комочек и снова заплакало. Василию стало жалко его, он обернулся в сторону куполов центра и бодро, желая и Сульфата заразить своей бодростью, сказал:
Знаете что? Мы пойдем туда.
Сульфат перестало плакать и подняло удивленные раскрасневшиеся глаза.
В «Супер»? Мы туда не дойдём.
– До него, кажется, всего два-три километра.
– Это много?
– Ну, за полчаса, думаю, доберёмся.
– А как мы туда поедем?
– Пешком пойдём.
– Как, без «такушки»?!
– Другого выхода я не вижу.
– А где выход?
– Нам нужно идти туда, – повторил Василий.
– Это же вон где! – испуганно сказало Сульфат, и Василию показалось, что у того даже спираль на голове начала выпрямляться.
– Дойдём, уж поверьте мне.
– Ты чего, дурёк, я аще не пойду!
– Отлично, тогда здесь подождите, а я мигом схожу и вызову помощь.
– Не, я с тобой! – вскочило Сульфат. Больше всего на свете сейчас оно боялось, что незнакомец его бросит.
Они двинулись в сторону развлекательного центра.
Тёмный сосновый лес был мрачен и пугал Сульфата. И пусть совсем рядом проходила трасса, изредка освещаемая фарами проезжавших автомобилей, всё же ему было не по себе.
Попробую поймать попутку, – сказал Василий и бочком вбежал на полутораметровую насыпь.
Сульфат испуганно последовало за ним.
Вам лучше остаться внизу, – посоветовал Василий, глядя на неловкие попытки звезды вечеринок взобраться наверх, но Сульфат было уверено, что Василий решил бросить его в этом страшном и одиноком месте, а потому упорствовало. С пыхтением и скулежом, оно штурмовало эту преграду на своих блестящих туфельках, каждый раз растягиваясь на гравии. Василия оно не слушало и после четырех или пяти безуспешных попыток сдалось.
– Я аще не могу.
Сказав это, оно притопнуло ножкой и хлопнуло ладонями по ногам.
– Ай, – воскликнуло оно, как только руки коснулись ног.
Взглянув на свои ободранные в кровь ладошки, Сульфат запрокинуло голову и с выражением мученика застонало.
– О, боже! Что с моими желудками!
Василий спустился вниз и молча, слушая поток проклятий в свой адрес, поднял того на насыпь, но и наверху Сульфат продолжало приседать, дуть на ладони и обильно выражать свои страдания в устной форме. В конце концов, разозлившись на свои руки, причинявшие ему столько мук, оно стало колупать свои раны, отчего окончательно впало в исступление. Только показавшаяся на дороге пара огоньков фар потихоньку успокоила его, и перекошенное болью лицо Сульфата с двумя ссадинами на носу замерло в наблюдении за приближающимся автомобилем.
Василий взмахнул рукой – автомобиль пролетел мимо, даже не сбавив скорость.
Друзья по несчастью пошли дальше, прижимаясь к кромке дороги и периодически оглядываясь назад. Сульфат уже не стенало, но выглядело подавленно.
– Слышь, тебя как кличут? – спросило оно, изнывая уже от тишины.
– Василием, – неохотно ответил Василий.
Как странно, в Аду он мечтал оказаться на Земле и, встретив кого-нибудь из живых, говорить с ним часами, и вот его мечта сбылась, но беседовать отчего-то совершенно не хотелось.
Имя священника почему-то развеселило Сульфата.
– Василием-масилием. Хы-ы-ы, – заскалилось оно. – Знаю, это в честь Василия Грозного. А я Сульфат.
– Сульфат? – удивленно переспросил Василий.
– Ага, – улыбнулось то, приняв удивление за восхищение. – Это в честь предка моего, кажется, деда или прадеда. Был один такой умный, натурально. Он еще в бутылке жил. С коньяка.
Сульфат расхохоталось своей шутке, которую, благодаря образованию, могло понять только оно. Миф о своём знаменитом предке был, конечно, почерпнут из курсов, правда, рассказы о Сократе и Диогене Синопском, жившем в бочке, перемешались сейчас в его голове с восточными легендами о джинне из лампы и выдали вот такой «коктейль Молотова» в бутылке «с коньяка». Вопрос, как мог человек поместиться в бутылке, его интересовал мало: на курсах, как ему казалось, определенно сказали: «Сульфат жил в бутылке», а, значит, жил! Баста! (Ну, что же, все мы иногда делаем ошибки). А вот то, что бутылка была с коньяка – это уже оно само только что придумало!
– Я ещё ребенка своего хотело так назвать, – продолжало Сульфат, – а потом назвал Жека. Кулёвенько, да, «Жека»?! Кажись, Жека! Пожди! Нет, Жека – это у Татьяны, а у меня кто? – Сульфат на минутку задумалось, а затем элегантно прихлопнуло себя по лбу ладошкой. – Ай! Гибралтар! Точно!
Оно подняло глаза к небу и значительно повторило имя, вслушиваясь в каждый слог:
– Гибралтар. Кулёвенько, да?
Но Василий, как ни странно, отнесся к имени на удивление равнодушно. «Раз путается в именах, то ребёнок не с ним, а раз дитя не с ним, значит он – отец», – логически заключил он (наконец-то представилась возможность определить пол собеседника!) и спросил:
– Он сейчас с матерью?
– С кем? – переспросило Сульфат.
