Лавандовая дверь Бакдаша висела на петлях. Яркая кондитерская лавка Араби превратилась в груду щебня. Она видела мужчин, мальчиков, детей – все были мертвы. Все они. Кого-то ударило камнем, кого-то рассекло пополам. Внутренности выпали наружу, кровоточа, кровоточа, кровоточа.
Из-за неё.
«Прошу», – умоляла она. Она не знала, кого умоляет – просто повторяла это слово раз за разом, пока всё вокруг не помутилось и она не потеряла равновесие.
А потом – ничто.
Зафира впилась ладонями в камни, с хриплым вздохом подняла голову. Вокруг был альков. Джаварат лежал у её колен.
Она видела лишь нечто гораздо более зловещее, чем Ночной Лев. Нечто маленькое и непритязательное, слитое с многовековыми воспоминаниями самых могущественных существ Аравии и с тем, что было гораздо хуже, – со злом, просочившемся в Шарр.
И это зло контролировало её.
– Почему? – прошептала девушка. – Почему я?
Зафира услышала звук торопливых шагов прямо за поворотом. Она закрыла глаза, восстанавливая дыхание, подобрала Джаварат и поднялась на подгибающихся ногах. Три фигуры приблизились к ней, и их плащи сверкали серебром. Стража Султана.
«Покажи мне что-нибудь полезное, – прошипела Зафира Джаварату. – Покажи мне, что Лев может сделать с единственным силахским сердцем».
Ничего.
Laa, раздражённая тишина.
Рыкнув, Зафира стряхнула видение, дарованное Джаваратом, и прокралась за стражниками. Потом она услышала пение, обрывочные крики и требовательные возгласы, которые доносил блуждающий ветерок.
– Теперь ты можешь говорить? – спросила Зафира.
Она метнулась из теней одного здания к следующему, но не нужно было жить в этом городе, чтобы понимать – такая безлюдность была необычной. Это был город султана. Здесь должно быть всегда шумно, а не жутко тихо в одном месте и шумно в другом. Перед переулком девушка остановилась, прищурилась, глядя на площадь впереди.
От страха у неё перехватило дыхание. До неё донеслось, как толпа нараспев скандирует: «Налоги – смерть. Казну – разбить».
Протесты. Люди протестовали, шагали – нет, бежали к дворцу. К ней.
Сердце готово было выскочить, а пальцы, сжимавшие Джаварат, стали скользкими. Развернувшись, Зафира поспешила к дому Айи, и нагретые камни обжигали её голые ступни. Напоровшись на мелкий булыжник, она выругалась. «Только бы не упасть, только бы не упасть». Она думала об Арзе и о своей охоте, когда даже её добыча не слышала её быстрых шагов.
Расстояние между ней и толпой росло, и девушка не позволила себе медлить. Ужасная ошибка.
От взрыва земля содрогнулась, и Зафира упала на колени. Толпа устремилась к ней.
Под землёй – вот где сейчас оказался Насир, в комнате, забаррикадированной и укреплённой, чтобы заглушить все звуки. Тени клубились в его руках, словно дымок над погашенным светильником. После того как он оторвал взгляд от двустворчатых дверей – уже неизвестно в который раз, – Айя предложила им потренироваться.
Нет, это
– Нужно решить, отправляемся ли мы в Альдерамин, – проворчала Кифа.
Насир не понимал зачем.
– Делать такой крюк, чтобы добыть то, чего, возможно, даже не существует, – значит рисковать, тогда как мы легко могли бы собрать силы и подготовиться к прибытию Льва.
Советница посмотрела на него:
– Мне всегда казалось, что ты не тот человек, который будет просто ждать.
Да, он таким не был. Он предпочитал, чтобы перед ним стояла задача, на которой он мог сосредоточиться, миссия, которую он должен был исполнить. Но без Льва, носящего шкуру его отца и угрожающего ему смертями невинных, у него не было никаких причин искать волшебство. Особенно учитывая, что этот план был таким же шатким, как и другой вариант.
– Независимо от нашего решения, – сказал Айя, сжимая посох, – мы не уйдём без Зафиры, laa? Пойдём.
Насир стоял, не двигаясь, у входа в просторную комнату, прижимая к себе ящик. На стенах в свете канделябров блестело разнообразное оружие. Он посмотрел в глаза Сеифу, словно бросая вызов сафи – пусть попробует сказать что-то о клочьях тьмы, вьющихся, срывающихся с его рук. Хотелось рассмеяться – какая ирония! Магия жила в его костях – именно то, что разрушило всю его жизнь. Его кровь была слишком… смертной, чтобы использовать её для dum sihr, и всё же силахское происхождение означало, что волшебство будет с ним всегда, вне зависимости от минаретов.
– Если Зафира вернётся и никто из нас не встретит её, она подумает, что мы уехали, – сказал принц.
– Выдыхай, принц, – отозвалась Кифа. – Раз уж она могла охотиться в Арзе и каждую ночь возвращаться в свою постель, то в городе султана она как-нибудь справится.
– Иногда ей нужно время, чтобы подумать в одиночестве, – спокойно проговорила Лана.
