Верочка метнулась, хотела щелкнуть выключателем, но спохватилась, что в одной нижней сорочке, промолвила:
- Уходите скорее... Или отвернитесь!..
Вспыхнул свет, и Алексей начал с уверенной поспешностью одеваться.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Когда Наталья вылечилась, ей ничего так не хотелось, как остаться там же, в полевом госпитале, и хирург Роман Семенович уговорил ее работать при нем ассистентом вместо хроменькой пожилой женщины, у которой от нервного перенапряжения последнее время обострились головные боли, и поэтому она попросилась на менее трудную работу. Случай с заменой подвернулся более чем удобный, и предложение хирурга обрадовало Наталью, она почитала за честь остаться работать под его началом. "Все-таки опытный, многому научит, - думалось ей. - А что касается откровенных ухаживаний Романа Семеновича, то - шутки это, шутки... Посмотрим, однако, какой он ухажер!" - усмехнулась Наталья.
Когда войска перевалили через границу и были в походных колоннах, так как бои, в сущности, не велись, госпиталь тоже перебрался в румынский город, раненых почти не поступало, и было много свободного времени у хирурга и Натальи. Однажды Роман Семенович позвал Наталью к себе в гости, чего она втайне ожидала, - рано или поздно это должно было случиться. Но все равно приглашение было для нее столь неожиданным, что в первый миг, как услышала, растерялась: "Зовет, и главное - на квартиру. Зачем я ему понадобилась? И прилично ли мне идти?"
Вечером Наталья пошла, волнуясь и беспокойно озираясь по сторонам. Город был хмурый, нелюдимый, чужой. Ни одного слова не услышишь. Даже лай собак и то казался Наталье чужим. Вслушалась в пугающую вечернюю пустоту: чуть слышный лай так и остался в темноте, в отдалении...
Наталья зашла в переулок и в темени, слегка прореженной блеклым светом взошедшей луны, разглядела особняк, подошла к калитке, позвала.
Никто не встретил, не отозвался. В правом углу особняка тускло светилось из-за штор окно. Одно-единственное. Она знала: это его окно. Румыны в такую пору обычно спят.
"Чего же он не вышел?.. А ведь настойчиво приглашал. И час назначил".
Наталья прошлась возле решетки, снова приблизилась к высокой калитке и резко, торопливо подергала за ручку. Над козырьком у входа вспыхнул свет, следом со скрипом открылась дверь.
- Роман Семенович, это я, Наталья, - взволнованно и, казалось, рассерженно проговорила она.
- Наташа! Родненькая, ну, скорее. Да-как же так - я уж заждался. А в эту минуту, признаться, увлекся... Занятная книга!
С этими словами он сбежал вниз, шаркая тапочками, торопливо открыл калитку, пропустил вперед Наталью, вежливо поддерживая за руку.
- Зачитался... Дьявольски интересно... Вы уж извините меня.
В прихожей Наталья стянула с себя шинель, повесила ее и неслышными шажками прошла в комнату. Ей бросились в глаза старый резной трельяж, широкая двуспальная кровать, небрежно убранная, а над кроватью почти во всю стену гобелен с изображением оленей и экзотических деревьев.
- Однако неплохо устроились, - сказала Наталья.
- Заграница умеет обставлять быт. Да скука меня в этих хоромах заедает, - возразил Роман Семенович. - Благо целую науку постигаю.
- Что же вас увлекло, какая наука? - допытывалась Наталья.
Хирург остановился посреди комнаты и, потирая указательным пальцем лоб, продолжал:
- Меня все время занимает гипноз... Вы понимаете, что каждое лекарство, хоть в самой микроскопической дозе, содержит в себе яд... Одно с помощью лекарства излечивается, другое - убивается, хоть и медленно, постепенно.
Наталья, еще не садясь, возразила:
- Но болезнь надо прежде всего излечить.
- Да, надо, но каким образом? - горячо ответил ей Роман Семенович. Организм - это цельная, единая система, и нельзя, преступно, излечивая один орган, нарушать нормальную, здоровую деятельность другого... - Он оглянулся: - Ну, ты садись, присядь, пожалуйста, - перейдя вдруг на "ты" и пододвигая ей стул, промолвил хирург.
Наталья и раньше много думала о врачевании, спорила с собой, сомневалась - можно ли найти какие-то иные методы эффективного лечения? И сейчас она поверила хирургу - хотелось услышать от него нечто такое, что перевернет ее воззрение, подскажет ей выход, - и опять усомнилась. "Зачем он заговорил о гипнозе? Что это, забавы ради, для потехи или рисуется передо мной?" - подумала она, готовясь в случае необходимости спорить, возражать и быть неуступчивой.
- Вы это всерьез о гипнозе? - спросила Наталья.
- Да, вполне серьезно.
- И что же намерены делать?
- Изучу вот, - кивнул Роман Семенович на книгу, - освою и, если мне удастся, пойдет дело, буду лечить гипнозом...
- Роман Семенович, но поймите же... Мы находимся на фронте, завяжутся опять бои, начнется массовое поступление раненых, нам ли до экспериментов? И когда? Раненые требуют скорой помощи... Тот же Денисюк, он просит, он молит, он кричит о помощи! Прикован ведь. А вы, простите, с гипнозом... Толкуют, не наука это, а шарлатанство!
