Милиционер высадил Митяя у двухэтажного серого дома, указал идти внутрь и повел по извилинам длинного затемненного коридора. "Как они только ходят? Небось лбы себе сшибают", - подумал Митяй, а ведший вмиг предупредил его:
- Гражданин, не споткнитесь. Вот туда, направо следуйте!..
- Уже споткнулся, - промямлил Митяй.
В кабинете за дубовым столом, покрытым зеленым сукном, с толстым стеклом для писания, сидел плотный милицейский начальник с энергичным лицом, и он заговорил:
- Пожалуйста, предъявите ваши документы.
Митяй развел руками:
- Откель они, документы? Я сельских местностей... Дозвольте сесть, в ногах-то правды нету. - Митяй придвинул к себе стул, присел, положив на колени треух с мокрым заячьим мехом.
- Так как же вы ухитрились проехать в Москву?
- Чего вы меня пытаете? - в свою очередь спросил, осерчав, Митяй. - Я ж вон к нему, - кивнул он на висящий посреди стены портрет Сталина.
Не слушая его, милицейский начальник что-то быстро записал на бланке и строго спросил:
- Какую цель вы имели, пытаясь проникнуть в Кремль? Только говорите правду. Время военное...
Митяй испуганно встал.
- Сядьте! Кому говорят, сядьте!
Митяй неуверенно повиновался.
- Да вы что, в сам деле, в уме своем? Стращать-то за что? Я к нему хлопочу на прием, к Иосифу Виссарионовичу.
- Не прикидывайтесь простачком!
- Я... я... не прикидываюсь. Нешто можно врать? Хоть и креста на мне нет, а все же не кривлю. Вот письмо к нему заготовленное. У меня сын, Алешка мой, в войну топает... Покалеченный...
Сидевший за столом взял письмо, затем расспросил о месте жительства Митяя, его родичей вплоть до бабушки, допытывался, не был ли кто из близких или дальних родственников под судом, а также раскулаченным, потом все это тщательно записал, нажал кнопку звонка, и тотчас на его вызов явились двое милиционеров. Они сняли с плеч Митяя мешок со съестными припасами, обшарили карманы, потребовали даже снять ремень.
- Придется вас, гражданин, временно задержать... для выяснения личности, - сказал начальник.
Отвели Митяя вниз по куцей лесенке, в отдельную глухую комнату. Поначалу Митяй всякие ужасы на себя нагнал: комната строгая, с железной кроватью, никакого убранства, а как глянул на окно - сразу и обмер. Узкое длинное окно было заделано решеткой из железных прутьев. "Не кутузка ли?" - подумал Митяй, холодея. Но принудил себя не думать об этом.
"Ежели хотите знать - от лаптей еле ослобонился, бедняцкую долю свою мыкал. Опосля, как вступил в артель, пучка сена общественного не брал. За что же меня сажать? Чист как стеклышко!" - подумал Митяй.
Постепенно он внушил себе, что никто его не сажал, просто человеку дали возможность побыть наедине, собраться с мыслями. "Все-таки надоть заявиться к нему с чистой башкой и светлыми соображениями, - решил Митяй и продолжал рассуждать: - А ежели пытали насчет происхождения, так что за оказия? Правильно поступают. Нельзя подпушать всякого чуждого элемента, кулака, положим. Доверяться нашему брату нельзя. Надо проверять и проверять. Верно делают. У них промашки не должно быть".
С превеликим терпением ждал Митяй своей участи. С минуты на минуту, казалось ему, откроется дверь, и товарищ начальник скажет: "Ну, Костров, дождались. Пожалуйте на прием!" При этой мысли Митяю не сиделось, так и подмывало ходить по комнате и перебирать в уме все, что он задумал выложить на приеме. "Напрасно они письменный доклад забрали, - пожалел он. - Я бы за это тихое времечко выучил его назубок". Но ждать-пождать, а окромя еды ему ничего не давали. Ни пропуска, ни вызова. Он уже начинал тяготиться и этой одиночной комнатой, и собою. "И зачем я приволокся? попрекал себя Митяй. - Ему не до меня. Вон какими государственными делами ворочает! Вся земля в огне, надо спасать, а я со своей порухой..." Но Митяй тут же возразил себе вслух:
- Но, товарищ Сталин, вы уж извините, война войной, а ведь всем надоть хлеб есть. Сколько городов разоренных, земель в войну бурьяном заросло, садов порубано. Так что давайте сообща кумекать о хлебе... об устройстве жизни.
На третьи сутки к вечеру распахнулась дверь камеры. Митяя провели по коридору к тому плотному начальнику.
- Так вот, мы разобрались, - сказал начальник уже совсем вежливым тоном. - И рекомендую вам ехать обратно.
- Дозвольте, а как насчет приема?
- Ни о каком приеме не может быть и речи, - отрезал начальник и кивнул на стену с портретом: - Неужели вы думаете, что ему есть время принимать вас? Государственных дел по горло. Вам это понятно?
- Понимаем, - с видимым согласием промолвил Митяй. - А куда же подевалось письмецо, составленное на его имя?
- Ваша жалоба направлена по назначению. Ждите ответа.
Начальник милиции вернул мешок с провизией, даже вручил билет на обратную дорогу, извинившись за столь долгое разбирательство.
