Для неискушенного в вопросах военной стратегии и тактики, но имеющего пытливый глаз план Берлинской операции кажется простым и обыденным: и сама карта с обозначением селений, городов, рек, озер, лесных массивов, и эти красные стрелы, тревожно и стремительно пронзающие территорию Германии... Достаточно тому же стороннему наблюдателю мысленно отвлечься и подумать, что, прежде чем собрать урожай, нужно вспахать, посеять, уберечь от стихий природы; что висящее на дереве яблоко потребовало огромных затрат садовода, чтобы вырастить и само дерево, и этот плод; что дом, собранный из кирпича, стал таковым благодаря труду каменщика, - примеры можно бы приводить до бесконечности, и все они говорят об усилии мускульном и духовном... Точно так же сложного напряжения умов и рук потребовал план Берлинской операции, прежде чем лечь на карту стрелами ударов, которые рассекали германскую территорию, сходились вокруг Берлина, стремительно уходили дальше, вплоть до Эльбы...
План зарождался в генштабе и Ставке, над ним ломали головы командующие и штабы трех фронтов, каждые представляя свои предварительные наметки, соображения; замысел битвы и ее возможный успех или неуспех заботили Верховного главнокомандующего. Сроки операции, изначально выбранные на февраль, чтобы взять Берлин с ходу, в момент достижения войсками рубежа реки Одер переносились на более позднее время. Утомленность войск, вышедших на Одер, отставание тылов и задержка с подвозом боеприпасов прежде всего для главной ударной силы - артиллерии, а также фланговая угроза из Восточной Померании - все это помешало советскому командованию бросить тогда свои армии в наступление на столицу Германии. Риск в данном случае мог бы обернуться крайне тяжелыми последствиями.
И пока созревали научно обоснованные сроки и возможности начала последней битвы, время неумолимо шло. Уже свертывался март, вспухшие от половодья реки Одер и Нейсе, откуда должны последовать удары, входили в берега.
Заседание Ставки по плану Берлинской операции назначалось на 1 апреля. Ради этого в Москву вызывались командующие фронтами маршалы Жуков и Конев. Рокоссовского пока не беспокоили, так как его войска еще бились с померанской группировкой.
Члены Государственного Комитета Обороны и Ставки уже расселись за длинным столом, когда вошли маршалы Жуков и Конев. Прохаживаясь у двери, Сталин будто ожидал их прихода. Поздоровался и, попеременно вглядываясь в глаза обоих, спросил заметно возбужденным голосом:
- Так кто же будет брать Берлин?
Прежде чем ответить, маршалы переглянулись. На лице Жукова было выражение спокойной уверенности, а в глазах Конева таилось как будто недовольство. Ведь ему известно было, что Верховный уже давно решил: Берлин будут брать войска Жукова. Командующий Конев не раз по этому поводу сетовал в генштабе, и, разумеется, Сталину докладывали настроение маршала.
- Нам понятно желание обоих маршалов войти в Берлин, но кто будет его брать: мы или союзники? - уточнил вопрос Верховный.
- Мы заправили моторы двигать на Берлин, - строго ответил маршал Жуков. - А союзников, если будут в ладу с нами и дальше, позовем в гости... - Он хотел добавить какие-то слова, но смолчал, при этом закусив нижнюю губу, и что-то хитровато-простодушное мелькнуло в его глазах.
Верховный главнокомандующий согласно кивнул маршалу, затем посмотрел на Конева, желая услышать его мнение, и тот, по чисто военной привычке опустив руки по швам, проговорил:
- Ждем приказа наступать на Берлин.
- Вот сейчас согласованием плана и займемся, - сказал Сталин и прошел за письменный стол, на котором возле лампы с зеленым абажуром лежали телеграфные бланки каких-то донесений.
Маршал Жуков не присел за длинный стол, хотя там и было место, а прошагал в передний угол, скорее, по праву заместителя Верховного главнокомандующего, сел в отдельное кресло, в самой близости от Верховного. Георгий Константинович положил на колени большие ладони и задумался, прикрыв веки. Он будто не слышал то, о чем говорил генерал армии Алексей Иннокентьевич Антонов, занявший на исходе войны пост начальника Генерального штаба.
- Общий стратегический план Берлинской операции усилиями генштаба и командующих выковался в такой замысел: мощными ударами войск трех фронтов при содействии авиации взломать и сокрушить вражескую оборону на ряде направлений, расчленить берлинскую группировку на несколько изолированных частей, окружить и уничтожить их и одновременно овладеть Берлином, - водя длинной указкой по карте, он отмечает направления, откуда двинутся войска, показывая возможные места окружения немецких группировок... Начальник генштаба Антонов - какая же у него цепкая память! - называет количество войск и техники, вводимых в сражение.
Он делает короткую паузу, как бы давая осмыслить цифры, и продолжает:
