О. господи, что я несу?! Какое там к черту тело, если я даже не могу добраться до ее сердца?! Она все так же воспринимает меня как друга, верного соратника и защитника — не больше! А я тут надумал себе! Дурацкое половое созревание! Однако даже я не мог отрицать того, что Виолетта могла уйти дальше в деревья, но почему-то не сделала этого. Быть может… Стоп! Ничего не может! Наоборот, это может означать, что моя подруга не стесняется меня, а значит — не испытывает ко мне чувств (от этой мысли грудь мою полоснуло болью)! Или она боится проходить дальше — вдруг заблудится! Или просто не знает, что я могу ее видеть! Да все, что угодно! Но эта девушка никогда не полюбит меня ни духовно, ни, тем более, физически! Никогда ее сердце не запоет при виде меня! Никогда по спине не побегут мурашки от моих прикосновений! Никогда я не вызову в ней никаких иных чувств, кроме дружеских…
— Феде! — позвала меня Виолетта, закончив переодеваться.
Я подошел. На девушке были джинсовые шорты, белая с голубым футболка и такой же расцветки кеды. Забавно, но тяга к ней у меня не пропала. Я все равно невольно думал об ее прекрасном теле, хоть и поспешно убивал в своей голове все подобные мысли. Тем не менее, они упорно продолжали появляться даже протии моей воли, и я ничего не мог с этим поделать!
— Теперь ты переодевайся, — сказала Виолетта. — Я отойду.
— Да можешь просто отвернуться, — пожал я плечами.
Виолетта послушно повернулась к дороге, а я скинул рюкзак и сразу поменял трико на синие джинсы. Только после этого, сняв пижамную рубашку, я порылся в рюкзаке и достал оттуда белую футболку. В тот момент, когда я надевал ее, Виолетта вдруг негромко ахнула. Я торопливо перевел взгляд на нее. Девушка, очевидно, случайно повернулась ко мне и замерла, глядя на мою обнаженную спину. Надо сказать, тела своего я никогда не стыдился, но раздеваться при хорошем освещении не любил. Нет, само физическое состояние у меня в полном порядке. Ровный позвоночник, ребра, мышцы — все, как положено. Но дело здесь не только в этом. Просто мое прошлое слишком явно написано на моем теле. Только не спрашивайте, как! Виолетта стояла и смотрела куда-то под мою левую лопатку. Мне стало неловко. Я вспомнил, ЧТО под этой самой лопаткой находится и невольно залился краской. Ох, только бы она не обратила на это внимания! Я поспешно принялся надевать футболку, но тут моя подруга, похоже, осмелела, робко, самыми кончиками пальцев коснувшись этого злосчастного места под лопаткой. С губ ее сорвался судорожный вздох, а щеки заалели. Что до меня, то я, казалось, готов был сойти с ума от нахлынувших эмоций. Мало того, что сердце забилось, как бешеное, так еще и по всему телу прошел поразительный жар, заставляя кровь кипеть.
— Что это? — шепотом спросила, наконец, Виолетта, нежно поглаживая спину.
— А ты никогда не видела шрамов? — решил отшутиться я.
Впрочем, это мне не вполне удалось. Я не сумел скрыть взволнованной хрипотцы в голосе. Представьте себе шутку, произнесенную с такой интонацией. Это звучит даже… пошло.
— Хорошо, я знаю, ЧТО это, — отмахнулась Виолетта. — Мне непонятно, ОТКУДА.
— Да это и было-то тысячу лет назад, — ответил я. — Так, ерунда.
— Ничего себе, ерунда! — заметила Виолетта. — Шрам такой глубокий…
Да, здесь она права. Глубина данной отметины даже сейчас, спустя три года, составляла добрых полтора сантиметра. А что было, когда я ее получил — вспомнить страшно. Врачи тогда трое суток подряд буквально вытаскивали меня с того света. Только не спрашивайте, что произошло! Терпеть не могу говорить о своем прошлом! То, что было, просто было! Я — это я! Такой, каким являюсь сейчас! Хотя, похоже, сейчас мне придется вспомнить прежнюю жизнь. Но только ради Виолетты!
— Где ты так? — не унималась моя подруга.
— Сам виноват, — отмахнулся я. — Влез в небольшую склоку, вот и получил ножом.
— Ножом?! — охнула бледная, как полотно, Виолетта. — У кого-то из твоих противников был нож?!
Тут меня разобрал смех, и я тихонько захихикал. Сейчас, конечно, не самое подходящее время для забав, но все-таки, какая наивность!
— Помилуй, Вилу! — выдавил я. — Ты говоришь с человеком, который родился и вырос в Италии — на родине мафии! К тому же, я жил в одном из самых криминогенных районов города Пескара! А там без ножа в рукаве, вообще, на улицу выйти невозможно! Особенно, после заката!
Виолетта, однако, не спешила смеяться вместе со мной. Она просто хмурилась и продолжала гладить мой шрам. Тогда я запоздало сообразил, как все это выглядит. Я стою с голым торсом, выставив на обозрение любимой девушки один из своих самых жутких шрамов! Уму непостижимо! Наверняка, ей неприятно смотреть на мою распоротую кожу! Именно поэтому она такая бледная! Ну, да, не влюблена же она в меня, в самом деле! Ведь это бред, абсурд! Я ей даже понравиться не могу! Это невозможно! Она сейчас стоит и смотрит на мой шрам, а я еще смеюсь! Идиот!
— Извини, — спохватился я, торопливо продевая руки в футболку. — Тебе, наверное, противно на это смотреть. Прости.
