Не верьте попаданкам, которые, выталкивая рояль из кустов, говорят, что им досталось совсем мало способностей, не то что другим попаданкам!
– Ей богу, развалины! – недовольно пробурчал Ларрейн, крепче прижимая к себе все свои нехитрые пожитки: рюкзак со сменой одежды и огромную книгу сказок.
Я не спрашивала мальчишку, откуда он достал такую красивую красочную книгу, да и к тому же почему не продал ее даже в самое голодное время. Книги в этом мире были дорогими для горожан, а уж подобные так точно ценились как маленькое состояние.
Вообще-то занятного мальчика-полукровку я подобрала неделю назад: Ларрейн, судя по всему, был одним из тех детей оборотня и человека, которые при первом обращении застряли между двумя обликами и никак не могли вернуться назад.
Стоило только закрыть глаза, и я видела грязного измученного мальчишку, съежившегося в канаве. И у меня в голове не укладывалось, как прохожие равнодушно шли дальше по своим делам, нисколько не обращая внимания на поджимающего босые ступни мальчика.
Полукровки здесь были не в новинку, и никто не оборачивался вслед полуэльфу или полуоборотню, но вот таких «недоделышей» доброжелательным отношением не баловали. Человеческие матери-одиночки, родившие полукровок, старались всеми силами избавиться от таких детей, и народ испуганно шарахался от них: мало ли чего ждать от зверя. Не то чтобы здесь недолюбливали оборотней, нет, к ним относились не с ненавистью, но с осторожностью. Но, как ни парадоксально, застрявших между ипостасями детей–полукровок опасались: считалось, что они плохо контролируют зверя внутри себя. Не знаю, откуда пошел этот миф, может, из глухого средневековья или потому, что дети больше напоминали им зверей? Говорят, шансов вернуться к нормальной ипостаси у «недоделышей» нет, но мне кажется, что дело в психологической травме, не более, и мы обязательно справимся с ситуацией. Сами оборотни пытаются забирать таких детей себе, если, конечно, находят. Дети, они и есть дети, с ушами или с хвостом.
Все, с чем нам с Ларром приходилось встречаться, – это глухая настороженность. Впрочем, стоило людям узнать, что полукровку контролирует маг, эта настороженность пропадала.
Мама Ларра, по его словам, погибла лет пять назад, а отца мальчишка и вовсе не знал. С тех пор он так и скитался по улицам, пока я не подобрала его Этот голодный измученный звереныш, однако не разучился вере в хорошее, хотя даже его удивил мой порыв, когда я протянула ему руку и предложила стать моим братом. Раньше мне казалось, что подобные импульсивные поступки – не для меня. Но, когда я увидела его, такого несчастного, раненого, с безумной жаждой человеческого тепла в глазах, поняла, что иначе просто и быть не могло. Такие глаза я каждое утро видела в отражении воды, умываясь. Два одиночества, цепляющихся друг за дружку. Это про нас.
Собственно, мне было наплевать, что он застрял между ипостасями. Ушки такие забавные, волчьи, длинный серый хвост, удлинённые клыки. Совсем как сказочный. Подумаешь, это же ребенок! А у меня слишком давно не было никого, кого можно было бы назвать семьей. Одиноко... Так почему не этот малыш? Вот я и пригласила его жить со мной. И Ларр согласился.
Все равно для этого мира моя персона слишком диковинная, так что, подумаешь, еще одна странность.
Надо, наверное, пояснить – я попаданка. Да–да. Вот такая пошлость.
