Я не хотела этого говорить, наоборот, я желала быть как можно более спокойной и хладнокровной. А потом предложить обмен – я забываю о ваших чудных когтях, а вы – о моем существовании. По–моему идея была великолепная, вот только… в какой то момент мне стало так жалко себя, что слова сами сорвались с моих губ.
С каждой минутой я понимала насколько призрачны мои шансы покинуть семейный дом Эмерти. Я ненужный свидетель как ни посмотри. Вряд ли верхушка дворянства захочет огласки происходящему, а этого рано или поздно не избежать, не так ли? Одних моих воспоминаний про события двухлетней давности хватит, чтобы всколыхнуть общественность. А уж теперь... Намного проще, убить строптивую девчонку и дело с концом. Нет человека – нет проблемы и угрозы статусу.
Горло сдавило и стало тяжело дышать, но, похоже, меня уже понесло, чем больше я думала, тем больше ужасов приходило мне в голову. Один другого красочнее. То ли виновато пресловутое вино, то ли стресс от явления «зверя» Тео – клыками и длинными ногтями, который явно собирался изнасиловать меня прямо там, в присутствии ирра Иргрика. И жалко себя, до невозможности жалко. Что теперь со мной будет? Или с Ларром.
– Пока не очутилась под толстым боровом, который хотел меня изнасиловать, а вы стояли где-то в стороне и ждали с записывающим кристаллом, ирр Теодор, – тихо произнесла, судорожно комкая край платья, – слышала, что-то подобное, когда согласилась помочь вам с приезжающими гостями, но в этот раз
По–моему на родителей Тео сошло озарение. Неужели я все-таки открыла глаза им на сыночка? Хотя.. к чему я стараюсь? Кто в здравом уме и твердой памяти при выборе на чью сторону встать: родича или постороннего человека, выберет случайного гостя?
– Пару лет назад... – эльфийка повернулась к сыну, – ты! Ты сказал нам тогда, что в деле согласилась участвовать ваша молоденькая инспектор, которая может постоять за себя! И что все эти россказни в газетах лишь подстроенная чиновником акция, чтобы очернить тебя!
Я усмехнулась. Как ни странно истерики не было, зато выплескивалась вся та обида, что столько лет была лелеяна. Нашла благодарного слушателя – маму Тео, которая меня явно жалела, и меня понесло. Понимала, надо заткнуться, но уже не могла остановиться, слава просто лились и лились. Если бы эльфийка не глядела на меня сочувственно, я бы стиснула зубы и держалась, но сейчас... Оттого что меня поддерживала незнакомая женщина, было еще жальче себя. Я ведь тут почти шесть лет и все время одна! Сильная, смелая, но так хотелось забраться под бок к маме и выплакаться.
– Где бы я взял инспектора с такой фигурой как у Тины? Все наши девочки уже тогда сходили с ума по новой диете, – спокойно, даже не пытаясь оправдаться, припечатал Тео, не сводя с меня глаз.
– Почтенный мэтр Кроу любил девушек с пышной фигурой и исключительно девственниц, – любезно пояснила я, «играя» с Тео в гляделки. – Это все было во благо страны. Помнится, вы что-то подобное говорили мне, ирр, не так ли?
Я каким-то чудом говорила весьма спокойно, не срываясь на крик. Этакий светский раут с обменом любезностями. Плакать? Потом! Крепись, Кристина, крепись! Если уж это последние твои часы, будь храброй и стойкой. Покажи этим дворянам, что мы, иномиряне, просто так не сдаемся и у нас есть чувство собственного достоинства!
– Ты! Ты! – возмущенно прошептала эльфийка.
– Я сделал то, что сделал, мама! Не вам меня судить. Я знал, что контролирую ситуацию и что вмешаюсь вовремя.
По–моему, у эльфийки культурный шок. Она смотрела на сына с горечью и обидой. Что, не ожидали, сиятельная иррея? Одно дело знать, что у Тео случались некие приступы, которые, похоже, Эмерти не мог контролировать и совсем иное, когда маг сознательно допустил, что надо мной едва не надругались. Мужчина не поймет всего ужаса ситуации, но вот иррея, я думаю, примерно представляет, что я пережила.
– Знали, что вмешаетесь? Да я год на мужчин смотреть не могла! Меня до сих пор иногда выворачивает, когда ко мне прикасаются! – возмутилась я, впиваясь ногтями в руку, чтобы болевой шок отрезвил меня и сорваться окончательно, – и после всего этого, когда я согласилась работать с вами, снова оказалась должна какой-то там мифической отчизне? Теперь
– По–моему, я знаю, что меня вывело из себя, ты! Это ты мой раздражитель, – прошипел мне Тео.
А я стояла и смотрела на такого безумно любимого для меня мужчину и не могла понять, почему все складывается так. Тео же «герой моего романа»! Тот единственный, от одного взгляда на которого перехватывает дыхание. Смотрела на искаженные гневом черты лица, тонкий шрам, протянувшийся сквозь щеку и делавший Тео в злобе еще более неприятным, и старалась не расплакаться. Наверное, именно так выбивают из сердца любовь, то с чем не справилось время и предательство, завершал сам Тео. Жить я все-таки хочу больше. У меня гостиница, у меня Ларр, Стана, Пит, девочки.
