Звезд тишина неизменная.Сумерек зыбкая просинь.Первая послевоеннаямилая русская осень.Тихо пришла она — вкрадчивая,судя по звукам — тугая,песни и дни укорачивая,свет в куренях зажигая.В пору такую караичик лунным лучам приторочены,в пору такую, играючи,пробуют усики заячьитанковый след вдоль обочины…Все мне и любо и дорого:и безразличьем просторасуженное до шорохасердцебиенье мотора;и журавлиная ижица,что под луной вороватодревней дорогою движетсяк знойному устью Евфрата;и неземная, отпетая,вешняя юность акаций…Осень относится к этомус невозмутимой прохладцей.Кочет горластый неистовопрясла и птичник окликал.Осень сады перелистываетпосле учебных каникул.
Под Ростовом
Осень 1945 г.
<p>Материнские слезы</p>
Матери моей Федосье Дмитриевне
Как подули железные ветры Берлина,как вскипели над Русью военные грозы!Провожала московская женщина сына…Материнские слезы,материнские слезы!Сорок первый — кровавое знойное лето.Сорок третий — атаки в снега и морозы.Письмецо долгожданное из лазарета…Материнские слезы,материнские слезы!..Сорок пятый — за Вислу идет расставанье,землю прусскую русские рвут бомбовозы.А в России не гаснет огонек ожиданья —материнские слезы,материнские слезы!Пятый снег закружился, завьюжил дорогунад костями врага у можайской березы.Сын седой возвратился к родному порогу…Материнские слезы,материнские слезы!..
1945 г.
<p>«Я взвешивался в детстве…»</p>Я взвешивался в детствена весах,дивясь, как цилиндрические гирискользили на размеченном шарнире.И все.Но я не знал о чудесах,не знал, что мнеза мелкую монетуони тогда —до точности почти —смогли в своих делениях найтимой вес —мое давленье на планету.
