– Скотина, – шиплю я, пока Максов прихвостень ищет рычаг, закрывающей потайной ход. До меня ему, конечно же, дела нет. Но меня он слышит, и я не собираюсь молчать. – Мерзавец! Зачем ты это делаешь? Зачем?
– Ты просто не понимаешь, – наконец-то он находит нужный камешек и, пока «дверь» медленно почти бесшумно закрывается, разворачивается ко мне лицом: хмуром, но спокойном. – Это все – ради твоего же блага.
– О да! Точно! Какая трогательная забота. Особенно, о которой я не просила. И прикрываться ей – подло. По-моему, ты просто такой же, как и твой начальник!
– Начальник?
– Макс. Или, хочешь сказать, этот анир Максимилиан или как-его-там, не твой босс?
– Я не понимаю, что такое «начальник» и «босс». Это какие-то новые слова в северных землях, да? Но он главный над нами, если ты об этом.
– Я о том, что он сам – сволочь и мразь. И таких же себе набрал.
– Я не… Я не мразь, чтобы это не значило! – наконец-то пронимает стража, имени которого я даже не знаю. Да и не нужно оно мне. А вот дать сдачи – очень нужно. Просто жизненно необходимо.
До встречи с Максом я никогда никому не позволяла контролировать свою жизнь. Быть свободной во всем – вот то, что всегда помогало мне выжить. Никто никогда не управлял мной!
Но все изменилось после нашего знакомства. Сейчас все, что началось в тот день и что было до моего появления в этом мире, я помнила смутно. Как будто видела сон, а не жила этим. Уже здесь я узнала, что виной этому была какая-то магия. Но это не значит, что я собиралась с этим мириться!
И сейчас, когда нервы натянуты до предела, а все снова обрело краски, удерживать рвущиеся на волю слова мне все сложнее и сложнее.
– Да ну! – кипела я. – Хочешь сказать, ты только что не волок меня силой? Что не помогаешь удерживать меня тут против воли? Еще скажи, что не стал бы насиловать там, на поляне, в компании с Максом?
– Я – что? – страж уставился на меня так, будто у меня только что выросла вторая голова. – Я никогда никого не стал бы насиловать! Ни на поляне, ни где бы то еще! И, вообще, о каком насилии ты говоришь?
– То есть, тебя вчера, когда Макс меня похитил, с ним не было? Были другие? Извини, не запомнила. Вы все как-то на одно лицо!
– Ты чего! Тебя никто не похищал! Мы встречали тебя, вернувшуюся после обучения!
– Обучения? Как интересно! – окончательно сдаюсь собственным эмоциям и выплескиваю на голову парня всю злость, боль и страх, что скопились во мне. А, заодно, рассказываю, что же случилось со мной за это время на самом деле.
Говорю не все и не подпорядку. Слова льются сумбурным потоком, сметающим на пути любые преграды в виде здравого смысла и разумного поведения. Я где-то как-то понимаю, что это – самая настоящая истерика, которых раньше у меня в жизни не было. Словно кино со стороны смотрю. Но как остановиться и вернуться в разум, не знаю. Да и не очень-то хочу.
Но не все выплескивается на голову случайного пораженного слушателя. Мне удается удержать в тайне детальные подробности ритуала, помощь чужого дракона и странное поведение собственной тени, показавшей мне кабинет и допрос Нариссы. Не потому, что не хочу об этом рассказать, а потому что не знаю, как этот сделать, объяснив то, что я пережила, чтобы быть понятой.
Уж не знаю, что именно подумал страж, когда нашел в туннеле меня, стоящую впритык к стене, но он видел со стороны совсем не то, что я.
Но я все равно рассказываю слишком много.
Правда, как оказалось, не только рассказываю. Потому что в себя я прихожу в спальне Нариссы, сидя на огромной кровати с балдахином. За моей спиной – заботливо подложенные кем-то подушки. Я же вся дрожу, и по моим щекам текут соленые дорожки слез.
Вот так. Приплыли.
Страж стоит рядом. Бледный и напряженный, как камень. Он молча протягивает мне бокал с водой.
Замолкаю резко на полуслове. Махом выпиваю вкусную воду, оставляющую во рту медово-солнечного послевкусие, благодарю...
Ох. Как же стыдно!
Щеки теперь просто пылают от стыда. И смотреть на парня очень сложно.
Но стыд, резко сменивший гнев, – это даже не самое плохое. Плохо то, что я только что очень красноречиво выступила перед помощником своего врага. И что с этим делать?
Страж присаживается на корточки так, что теперь его лицо ниже моего. Он смотрит неотрывно, ловя мой взгляд своим светло-карим и теплым. Уж не знаю, о чем он при этом думает, но неприязни на его лице нет:
– Кристина, да? Я правильно понял, это твое имя? – спрашивает осторожно, боясь спугнуть.
– Да, – соглашаюсь тихо. Теперь я шарик, с которого спустили воздух. И на новую грозу нет ни сил, ни желания.
– Я Саар. И я действительно один из тех, кто встречал тебя. Видел, как вы о чем-то шептались с аниром Максимилианом. Но я ничего не слышал. Да и никто из нас не слышал ваш разговор, понимаешь? Но чтобы он не сказал, уверен, это были только пустые угрозы.
– Прям совсем-таки пустые? – не могу сдержать сарказм, но в груди поселяется легкое пушистое облачко надежды. Может, все не так плохо?
Или, все-таки, плохо? Потому что в ответ Саар слишком долго подбирает слова:
