— Я сделаю тебе пару обезболивающих уколов. Вроде тех, что делает дантист, когда лечит зубы. Нам нужно взять кровь из твоей лучевой артерии для этого анализа, а это немного более неприятно, чем обычный забор крови. Но эти уколы должны помочь.
Медсестра была права, это было неприятно. Кайли не поняла помогли ли обезболивающие, так как все равно было адски больно. Она закрыла глаза и крепко зажмурилась в ожидании конца процедуры.
Через пару минут все закончилось. Прежде чем отвести ее в другую комнату для сканирования деятельности мозга они позволили Лукасу, Холидей и Бернетту зайти к ней. Она знала, что Хейдену первому сделали сканирование.
— Хейден в порядке? — Это было первое, что она хотела узнать, когда они зашли.
— Только что его видели, — сказал Бернетт. — Он в порядке, сказал, что это было очень легко.
Кайли кивнула. Холидей же наоборот счастливой не выглядела.
— Ты все еще можешь отказаться.
— Холидей, — сказала Кайли. — Я сделаю это.
Фея вздохнула, словно очень устала и дотронулась рукой до своего живота.
— Надеюсь мой ребенок и вполовину не такой упертый как ты.
Кайли посмотрела на Бернетта и ухмыльнулась.
— С таким-то отцом, думаю, у тебя нет ни малейшего шанса, что ребенок будет не упертым.
— Эй, я не настолько плох. — Он улыбнулся, но как-то вымучено. Он пытался разрядить обстановку, но в его глазах светилось беспокойство.
Через пару секунд Бернетт и Холидей ушли. Лукас отстал от них, подошел к нее кровати. Он взял ее руку с повязкой и провел по ней большим пальцем. Она могла поклясться, что он думает о том, как она излечила его.
— Когда все это закончится, нам нужно будет поговорить. Мне не нравится то, что ты не сказала мне, что собиралась сделать или то, что другой учитель оказался хамелеоном. И я знаю, что я не заслуживал того, чтобы ты рассказала мне об этом тогда. Но ты была права, когда сказал мне однажды, что между нами не должно быть секретов. Больше я не хочу этого.
Она сглотнула.
— Я тоже.
Внезапно Кайли вспомнила кое-что.
— Ты же должен был встретиться с бабушкой за чаем.
Он покачал головой.
— Это важнее.
— Нет, Лукас. Ты должен попасть в Совет.
Он нахмурился.
— Я не сдался. Я просто отложил разговор с ней. — Он выдохнул. — Но мне все равно, что ты говоришь. Попаду я в Совет или нет. Я не потеряю тебя.
— Ладно. — Вошла медсестра. — Мы забираем ее.
Лукас нахмурился, но отпустил ее руку.
Кайли отказалась от того, чтобы ее везли на коляске в комнату сканирования. Она была не больна. Но она убедилась, что ее халат плотно завязан, ведь она не собиралась демонстрировать всем свое розовое белье.
Холидей сжала ее руку прежде чем она зашла в лабораторию. Бернетт сжал ее плечо. Лукас наполовину злой, наполовину обеспокоенный стоял в стороне. Медсестра первой вошла в комнату, Кайли повернулась было, чтобы идти за ней, но ее потянули назад.
Лукас нежно коснулся ее губ. Слова любви играли на конце ее языка, но она не произнесла их. Она не хотела, чтобы он думал, что она сказала их только из страха перед тем, что должно было произойти. А еще у нее было небольшое опасение, что если он будет знать, что она уже принадлежит ему, то он не будет стараться попасть в Совет изо всех сил.
Дверь захлопнулась позади нее. Холодок пробежал у нее по спине, но не от присутствия призрака, просто в комнате было холодно. Кайли осмотрелась, замечая отсутствие цветов в комнате. Ни одного цветового пятна. Все было белым.
— Ладно, — сказала медсестра. — Тебе когда-нибудь делали МРТ?
Кайли кивнула.
— Когда у меня начались ночные кошмары.
— Ну, это очень похоже на МРТ. Аппарат немного громкий и у тебя будут признаки клаустрофобии, но ты должна быть абсолютно спокойна. На тест уйдет примерно десять минут. У тебя не было раньше клаустрофобии?
— Вроде нет, — сказала Кайли, но потом вспомнила, как была заперта в могиле с тремя мертвыми девушками.
Но все же ее больше пугали мертвые девушки, чем закрытое пространство.
— Хорошо, — сказала медсестра. — Вот беруши. Теперь забирайся туда и начнем.
Кайли засунула беруши, проглотив внезапное возникнувшее волнение. На заднем плане в своей голове она слышала слова своего отца.
Ее сердце быстро застучало от страха, но она забралась на стол и легла, пытаясь побороть холод и надеясь ощутить холод другого типа. От ее отца. Небольшое заверение в том, что она не умрет, было бы очень кстати.
Машина затянула ее внутрь. Ее нос был меньше, чем в футе от крышки, а боковые панели касались ее предплечий.
Начался шум. Даже с берушами звук был настолько громкий, что она даже своих мыслей расслышать не могла. Она закрыла глаза. Сталась не слушать. Старалась не думать. Она не была уверена сколько времени там провела, когда почувствовала легкое покалывание в голове. Оно росло до тех пор, пока не превратилось в боль. В острую боль.
