Молодой человек сам не заметил, как вернулся к дому Матвея Лукьяныча; задумчивым взглядом окинул жёлтый трактор, решил, что дед опять сидит на своём наблюдательном пункте с той стороны, и направился дальше. Ни к чему искушать судьбу, спрашивая у него про обед, лучше вообще свести разговоры к минимуму, причём старик, похоже, придерживается того же мнения.
– Не подскажете, где здесь церковь? – осведомился он у тосковавшей в теньке женщины с коляской.
– А вот это правильно, – горячо одобрила аборигенка. – Вера – она завсегда помогает.
Даниил недоумённо моргнул и, даже не став благодарить, молча двинулся в указанном направлении. Конечно, глупо было надеяться, что новость об очередной намечающейся жертве местной колдуньи не разлетится по селу, но скорость распространения информации била все рекорды.
Церковь находилась с другой стороны холма, почти напротив кладбища. А ровно между ними – низина с берёзовой рощей, в которой, видимо, и нашли Илью. Место выглядело топким и труднопроходимым, даже тропинки туда не вели; соседки правы – делать там совершенно нечего. Молодой человек обернулся и запрокинул голову. Чёртовы Кулички отсюда смотрелись почти устрашающе. Не удивительно, что церковь решили поставить именно здесь. На суеверных граждан холм должен просто ужас нагонять, заодно пополняя численность прихожан: с начала времён лёгкий террор – наиболее действенный метод приобретения новых адептов.
А Варвара со своего участка тоже видит церковь и, скорее всего, не нарадуется удачному соседству. Правда, в её поле зрения ещё и кладбище попадает. И место смерти Ильи. Даниил приставил к глазам ладонь козырьком и пристальнее вгляделся в тёмный на фоне солнца силуэт ведьминого дома. Окна на этой стороне есть – значит, она вполне могла заметить повешенного в роще парня. Тем более что дело было весной, листьев ещё не было, и всё отлично просматривалось. Даже если колдунья редко подходит к окнам, вероятно, могла слышать что-то подозрительное. Впрочем, не исключено, что свидетели есть и в церкви.
Он с трудом оторвался от созерцания холма и продолжил путь. Купола приветливо сияли на солнце, старые кирпичные стены, кое-где обросшие густым мхом, смотрелись почти нарядно, у входа белели крупные массивные гладиолусы; благоухание цветов смешивалось с запахом сырой земли и свежескошенной травы. Невольно остановившись, молодой человек зажмурился и принялся вдыхать непривычные для городского жителя ароматы.
– Бог в помощь, – через минуту услышал он и с некоторой досадой разлепил веки.
Мужчина, одетый в потёртые джинсы и синюю футболку, методично обрабатывал землю вокруг цветов. Не откладывая тяпки, он вопросительно смотрел на Даниила и, видимо, ждал какой-то реакции.
– Вам того же, – кивнул молодой человек, подумав, что местным жителям неплохо бы колокольчики на шею цеплять – ну как они умудряются материализовываться настолько бесшумно? – Красивая церковь.
– Всем приходом восстанавливали. – Мужчина отставил тяпку и приблизился, протягивая руку. – Отец Фёдор.
Даниил не сумел удержаться от ухмылки, однако священник благородно сделал вид, что ничего не заметил. Лет ему было в районе сорока, но мудрые серые глаза смотрели по-стариковски тепло и спокойно.
– Я бы хотел поговорить о своём родственнике Илье. Вроде бы он часто здесь бывал.
– У нас многие помогают, – сказал священник и провёл молодого человека к углу; оттуда было видно, что на скромном огородике вовсю трудятся уже знакомая тётя Клава и русоволосая девушка в цветастом бикини. Форма одежды последней выглядела немного неуместной, но в конце концов, на улице страшная жара, а к церковным канонам здесь явно относятся без особого пиетета.
– Илья тоже грядки полол? – по-настоящему изумился Даниил.
– Работы всегда хватает. Лучше спросить о нём у Надежды. —Отец Фёдор кивнул в сторону полуголой девицы и невозмутимо вернулся к своему занятию. Причина интереса к делам Ильи его, похоже, не волновала.
Молодой человек не испытывал никакого желания общаться с Надеждой в присутствии тёти Клавы, но просто уйти показалось невежливым, и он, поздоровавшись, предложил свою помощь. Его инициативе женщины чрезвычайно удивились, немного посовещавшись, так и не придумали для него достойного занятия и посоветовали осмотреть церковь.
– Иконы у нас потрясающие, – с восторгом заверила тётя Клава. – Наш отец Фёдор…
– Видел их уже, – покривил душой Даниил, который все отношения с церковью свёл на нет в четырнадцать лет, когда стащил со ступеней ящик для пожертвований. – Илья часто здесь работал?
– Не очень, – пожала плечами девушка. – То есть сидел тут постоянно, а вот чтобы что-то полезное сделать…
– Надька, думай, что несёшь, – разозлилась тётя Клава. – Нельзя о нём теперь так.
– Да? А можно на меня всю грязную работу сваливать? – огрызнулась она. – Пашу тут целыми днями, ни на речку пойти, ни в кино, а он сидит и пялится!