Надежда ловко спустилась к реке и с разбегу бросилась в воду, опрометчиво оставив Даниила наедине с пакетом. Утолив первый голод несколькими бутербродами, он стянул кроссовки и футболку и, неспешно ступая по сочной прохладной траве, подошёл к кромке воды. Она оказалась неожиданно холодной, и молодой человек даже засомневался, стоит ли туда лезть, но вспомнив перипетии не самого удачного утра, решил, что отвлечься от них просто необходимо. Он отплыл на середину, пару раз нырнул, так и не достав до дна, и перевернулся на спину, чувствуя, как измотанное за день тело постепенно оживает и сливается с окружающей средой.
Когда голова окончательно избавилась от ненужных мыслей, а кожа начала покрываться мурашками, Даниил открыл глаза и резко принял вертикальное положение. Отвести взгляд Надежда не успела. Поджав ноги и вытянув шею, она скромно сидела на камушке у самой воды; во взоре – трепет и что-то ещё, тёмное, порочное.
Он быстро отвернулся, отплыл на несколько метров и глубоко вздохнул. Может, советуя не снимать комнату у тёти Клавы, Марго вовсе не пенсионерку имела в виду? Такое впечатление, что село просто кишит сомнительными девицами с непонятными наклонностями. Что ж, две из них свою сущность, по крайней мере, не скрывают и, значит, могут считаться менее опасными. Даниил снова покосился на Надежду, которая теперь повернулась лицом к солнцу и, прикрыв глаза, лениво болтала в воде одной ногой – обычная студентка, приехавшая к тёте на каникулы. «„Опасные“ – как в голову-то такое пришло? Ещё чуть-чуть – и от детей буду шарахаться», – мрачно подумал молодой человек и решительно направился к новой знакомой.
– Кто Илью нашёл? – без предисловий начал он.
– Марго, – с некоторым злорадством отозвалась Надежда. – Сказала, что гуляла утром в роще и неожиданно наткнулась на висельника. Ой, тебе, наверное, неприятно, что я о нём так?
– Переживу. В ту рощу особо не ходят?
– В неё вообще не ходят. Низина болотистая – утонуть, конечно, не утонешь, но по колено точно вымокнешь. Тем более весной.
– И что, никто не удивился?
– Её выкрутасы все давно игнорируют. Говорю же, с головой проблемы, ну и внимание пытается привлечь. Оно, в принципе, понятно – родители наркоманы, причём даже не покупают, а сами что-то там бодяжат; брат такой же был, помер, слава богу.
– Как помер и почему «слава богу»? – насторожился Даниил.
– Потому что проходу не давал. И ладно бы только мне, я хоть не так часто приезжаю, а тут полсела страдало. Смерть, как всегда, на Варьку валят, и в этот раз я, пожалуй, готова согласиться.
– Почему?
– Если бы он откинулся от передозировки или там инфаркта, никто и внимания не обратил бы. Но утонуть в бочке с дёгтем…
– В бочке с дёгтем? – искренне ужаснулся он. – Упал туда, что ли?
– Одни ноги торчали. – В голосе девушки ему почудилось скрытое торжество, но Даниил предпочёл списать его на возможность посплетничать с приезжим. – Так и обнаружили. Скорее всего, Андрюха просто был в том состоянии, когда уже не соображал ничего, а тут ещё осень, резкие перепады температур… Утром его нашли, всё было инеем покрыто.
Молодой человек с трудом подавил приступ тошноты и, внезапно ощутив, что вода стала совершенно ледяной, выбрался на берег. Поскольку остывшая в тени земля совсем не грела, манёвр не слишком помог, и он, вскарабкавшись выше, устроился на гладком сером валуне, на который падали обжигающие солнечные лучи.
– Получается, их обоих нашли утром? Следовательно, смерть наступила ночью?
– Ага. Участковый так и сказал.
– А кто у нас участковый?
– Юрий Васильевич, он в городе живёт, но тут часто бывает.
– Спасибо Варваре? – фыркнул Даниил.
Надежда рассмеялась и перевернулась на живот. Влажные волосы красивыми прядями рассыпались по спине, загорелые бёдра плавно покачивались в такт лёгким волнам; внешне она уступала Варваре и, кажется, даже Марго, но в отсутствие ненавистных односельчанок несомненно считалась бы первой девкой на деревне. Откровенным взглядам Надя не противилась и очень великодушно делала вид, что вовсе их не замечает.
– Дай угадаю: полиция уверена, что Илья повесился сам, а Андрей стал жертвой несчастного случая?
– В чём она уверена, я не знаю. Но нас старательно пытается убедить именно в этом. В общем-то, на фоне других смертей эти действительно как-то меркнут. Вон Сергея в лесу топором зарубили – тут уж не скажешь, что суицид. А бочка с дёгтем… Мало ли как дело было…
– А Сергей – это кто?
– Фермер местный, серьёзный человек. Был. Месяц до тридцатипятилетия недожил. И чего, спрашивается, на Варьку запал? Её обычный контингент – парни твоего возраста. – Она покосилась на Даниила и тут же отвернулась. —Те, кто постарше, конечно, тоже засматриваются, но всё же ведут себя поспокойнее. А Сергей просто с катушек слетел: под окнами у неё вечно шастал, на крыльце ночи коротал… Я уж думала, Варька не выдержит и без всяких заклятий его чем-нибудь тяжёлым приложит…
– А в итоге приложили топором?