Эмилия распахнула его сюртук и ахнула при виде пропитанной кровью рубашки.
— Пойдем вниз, мне нужно перевязать твою рану.
Он позволил ей взять себя под руку и повести вниз по узкому проходу. Только когда они достигли нижнего этажа, он отказался от ее помощи, отстранился и подошел к телу человека, лежавшего на камнях. Лунный свет с жуткой ясностью освещал тело Райндольфа Сент-Джеймса, маркиза Блэкторна. Он лежал, глядя в небо, его губы были приоткрыты в немом крике. Но Саймон по-прежнему слышал его — крик отзывался в его голове.
Он смотрел на человека, который дал ему жизнь. Он должен был что-то чувствовать. Сожаление, быть может, гнев. Боль. Но на самом деле смерть отца подействовала на Саймона, как снежинка, скользнувшая по замерзшему окну. Он не чувствовал ничего.
— Саймон, ты ранен, — Эмилия дотронулась до его руки. — Нам надо отправляться домой.
Он перевел свой взгляд с мертвого тела на женщину, стоявшую рядом. Она была так красива, словно видение из его снов.
— Домой?
— Саймон, пожалуйста, — шептала Эмилия, касаясь его руки. — Нам надо остановить кровотечение. Пойдем со мной, давай перевяжем рану и поедем домой.
— У меня нет дома.
Она потянула его за руку ко входу в церковь, и Саймон последовал за нею, хотя ноги его тяжелели с каждым шагом. Эмилия привела его в церковь и сказала, указывая на груду одеял:
— Садись.
Он не хотел садиться. Он не хотел сдаваться слабости, проникшей в его мускулы. Вместо того чтобы сесть, Саймон прислонился к стене и посмотрел вверх на сводчатый потолок, в то время как Эмилия искала что-то в сумке. Онсмутно подумал о всех тех молитвах, которые были произнесены в этих стенах. Были ли хоть некоторые из них услышаны? Он дрожал, тепло покидало его тело.
Эмилия подвинулась к нему, держа белую льняную рубашку в руках.
— Этого хватит, пока мы доберемся до дома.
Она казалась похожей на ангела, смотревшего на него, в сиянии лунного света. Он ощущал ее тепло.
— Подними немного руки, так, чтобы я смогла перевязать твою рану. — Его руки были тяжелыми, как свинец, когда он поднял их. Боль пронзила Саймона как искра, промчавшаяся по нервам, и заставила застонать.
— Прошу прощения, — прошептала Эмилия, взглянув на него, — Я никогда не делала этого раньше. Нам нужно добраться до дома. И нужно вызвать доктора.
Саймон покачал головой:
— Не позволяй ему пускать мне кровь.
— Нет, я не разрешу ему сделать это. Обещаю. — Она прикоснулась теплой ладонью к его щеке.
Он устал. Очень устал. Он хотел лечь рядом с ней и заснуть в ее теплых объятиях. Но Эмилия снова потянула его за руку, увлекая к двери:
— Саймон, пожалуйста, пойдем со мной. Нам надо попасть домой.
Он постарался идти, но ноги уже не слушались его. В глазах потемнело. Казалось, что Эмилия стоит в конце длинного туннеля и вокруг нее сверкает ослепительно белый свет. Он хотел дотронуться до нее. Он должен дотронуться до нее в последний раз. Саймон поднял руку, потянулся к ней, и ноги его подкосились. На него обрушилась тьма, и он упал на камни древней церкви, не почувствовав ничего.
— Все, что молодому человеку сейчас нужно… — Доктор достал ланцет и серебряный кувшин из своего черного портфеля, лежавшего на кресле в спальне Эмилии. Он смотрел на Саймона с улыбкой на устах и с триумфом в глазах.
Эмилия преградила дорогу хирургу, едва тот сделал попытку приблизиться к постели.
— Я думаю, что ему не надо пускать кровь. Доктор Чисон удивленно вскинул бровь:
— Он вряд ли в…
Эмилия снова стала поперек дороги, когда доктор попытался обойти ее.
— Я не позволю этого, доктор. Старик обиженно поджал губы и посмотрел туда, где в дверях стоял Хью Мейтленд.
— Мистер Мейтленд, если мы не пустим кровь, то отравление организма продолжится и он умрет.
Мейтленд нахмурился:
— Молодой человек и так уже потерял достаточно много крови.
— Но яд остался в его организме. Нам надо пустить кровь сейчас, пока он не проснулся.
— Вы хотите сказать, пока он не сможет схватить у вас один из ваших ножей? — спросила Эмилия.
Доктор прокашлялся.
— Молодой человек уже доказал, что он очень сложный пациент.
Мейтленд улыбнулся и посмотрел на Эмилию.
— Боюсь, я согласен с моей дочерью. Блейк определенно не хотел бы, чтобы ему пускали кровь.
Чисон посмотрел на молодого человека, лежавшего без сознания в постели, и на его лице отразилось разочарование.
— Очень хорошо. В таком случае я не несу никакой ответственности.
Когда доктор закрыл свой портфель и вышел из комнаты, Эмилия расправила одеяло на груди Саймона. Затем она посмотрела на мать и бабушку, сидевших на диване у камина. Одри смотрела на Саймона, приоткрыв рот и с недоумением во взоре. Леди Геррит глядела на Эмилию так, будто ожидала, что небо обрушится в этот момент.
У Эмилии защемило сердце, когда она поняла, что ей предстоит сделать сейчас. Настало время рассказать правду. И все присутствовавшие ждали от нее этого.
— Эмилия, должен сказать, что мы все рады видеть Блейка живым. — Хью почесал в затылке. — Но я более чем смущен.
