— Не знаю, по-моему, это всего лишь очередной пиар-ход, как и чушь с глобальным потеплением. Я думаю, что наши астрономы запели похожую песню с целью создания долгосрочной программы финансирования очередных бессмысленных исследований, от которых все равно никакой практической пользы не будет. Знание того, что пуля сделана из свинца, никак не поможет, если в вас уже выстрелили.
— Но зато, возможно, заставит вас надеть бронежилет, — возразил кардинал.
— Не уверен, Антонио, что это как раз тот случай, к которому следует относиться со свойственным вам скептицизмом. Их аргументы показались мне достаточно убедительными. Помимо вспышек на Солнце, магнитное поле Земли постепенно ослабевает и защищает нас от солнечной радиации уже не так эффективно. Я уже подписал указ о создании специальной группы из ведущих астрофизиков мира с целью определения наиболее вероятной даты начала проявления солнечной гиперактивности, — поставил точку в этой теме понтифик и вернулся к разговору о скандальной истории:
— Что касается Фьюми, то вы вместе с кардиналом Рендольфом должны немедленно принять самые строгие меры, чтобы общественность увидела, что мы не потерпим у себя содомского греха, да еще и совершаемого епископом-наркоманом.
— Я уже проверил эту информацию. Все это грязная клевета, и не более. Плохо слепленный фотомонтаж. Папарацци получил шесть месяцев тюрьмы, а редакция принесла нам свои официальные извинения и выплатила Фьюми моральную компенсацию в размере десяти тысяч евро, — ответил камерарий.
— Извинения, штраф — кому от этого легче? Ведь грязь все равно осталась в подсознании у людей. Именно это их и интересует в конечном счете, — сказал понтифик и перевел свой взгляд на хранителя архива:
— Я прошу вас, отец Винетти, пригласить завтра доктора Майлза на беседу. Я бы хотел лично убедиться в том, что именно он является тем человеком, чей приход предсказывал Папа Гонорий.
Служители Ватикана смиренно склонили головы, но хранитель архива был явно недоволен нежеланием понтифика воспользоваться чудесной возможностью исцелиться. Святой отец и начальник секретной службы покинули кабинет, оставив Папу с камерарием обсудить праздничную речь, которую Глава Католической церкви должен был произнести верующим с балкона резиденции в Кастель Гандольфо.
Вернувшись к себе, отец Винетти принялся еще раз внимательно перечитывать оригинал откровения Папы Гонория, боясь упустить в нем что-то важное. Почувствовав, что веки отяжелели, а мысли в голове начали наслаиваться одна на другую, он прошел в специально оборудованную для него комнату отдыха и прилег на узкую жесткую кушетку. Произнеся шепотом короткую молитву, священник сразу уснул. В силу устоявшейся многолетней привычки отец Винетти работал в архиве до глубокой ночи, поэтому короткий двухчасовой дневной сон был крайне важен для поддержания его слабеющих старческих сил.
Приняв прохладный душ и подкрепившись кофе, хранитель архива с ясной головой поднялся наверх для ежедневной вечерней молитвы.
Падре Винетти предпочитал общаться с Богом наедине, поэтому местом молитвы выбрал часовню, которая была закрыта для посетителей. Приблизившись к вентиляционному окну, он привычным движением открыл его настежь. Свежий прохладный вечерний воздух плавной рекой вошел внутрь и растворил стойкий запах горящего лампадного масла. Воскурив ладан, святой отец стал на колени перед распятием и начал шепотом молиться с закрытыми глазами. Падре знал, что Вечносущий Бог слышит человеческие мысли, поэтому никогда не молился громко вслух. К тому же молитвы пожилого священника всегда были импровизацией. Изливаясь прямо из сердца, они существенно отличались от канонических.
Понтифик, так же, как и Винетти, становился на вечернюю молитву в это время. На закате они оба опускались на колени и взывали к Богу о прощении тех, в чьих сердцах еще теплилась любовь к своему Создателю. Теплилась, несмотря на стремительно деградирующие нравы современной жизни, которая хладнокровно сминала любовь к Богу, как пресс — старые автомобили на свалке. Когда солнце скрывалось за обманчивой вечностью римских колонн, праведники, возблагодарив Создателя за еще один прожитый день, поднимались на ноги. Тихая радость переполняла их сердца от благодати Святого Духа, снизошедшего на них во время молитвы.
Подлив масла в горящие тусклым огнем лампады, священник еще раз окинул беглым взглядом часовню и затворил за собою дверь массивным бронзовым ключом. Осенив себя крестным знамением, он развернулся и медленно начал спускаться вниз по каменным ступеням винтовой лестницы, держась левой рукой за старинные кованые перила.
