Неизвестно, почему Филота так и не нашёл возможности сообщить царю о визите Кебалина. Лишь через семь дней Александр узнал о «заговорщиках» от пажа Метрона, которому сообщил всё тот же Кебалин, обеспокоенный долгим молчанием Филота.
Немедленно послали стражу за Лимном. Но кто-то опередил — юноша лежал на земле с перерезанным горлом… Александр рассвирепел: получалось, не один Лимн участвовал в подготовке убийства царя! Есть сообщники! Кто-то же хотел, чтобы Лимн замолчал? Помимо Филоты подозревать некого. Одно смущало — ближайший друг царя и сын известного полководца Пармениона, каким являлся Филота, мало подходил на роль участника заговора. Вроде бы нет повода!
В такой ситуации, когда в преступлении обвинялись военные, их судьбу решал не царь и не обычный суд, а Совет военачальников или Общевойсковое собрание. Бездоказательно брать под стражу кого-либо из командиров не представлялось возможным. Филота был одним из таковых, мужественный воин, неустрашимый командир фессалийских всадников. Александр тоже не верил в предательство Филоты, хотя допускал участие в неблаговидных для царя разговорах. Но, поскольку случай обрастал всевозможными слухами в армии, надумал использовать его в собственных интересах. Предал широкой огласке с намерением исключить Филоту из круга друзей, поскольку давно не нуждался ни в чьей поддержке и советах. И на Совете напомнил военачальникам, что после убийства царя Филиппа Филота примкнул к Аминте, врагу и сопернику Александра в претензиях на македонский престол. К тому же сестра Филоты являлась супругой Аттала, а сам Филота имел неосторожность, будучи нетрезвым, хвастаться перед небезызвестной гетерой Антигоной своими подвигами в сражениях, при этом умаляя достоинства царя. А в последнее время Филота допускал дерзкие высказывания по поводу военных решений и действий царя Александра. Чем не повод, чтобы наказать его как важного заговорщика?
Дело Филоты передали в Общевойсковой суд. Александр одним ударом рубил два узла — расправлялся со ставшим неугодным ему человеком и бросал подозрение на его отца, упрямого, независимого в суждениях Пармениона.
Собрание слушало Александра, изложившего пока только подозрения: Филота в сговоре с Лимном мог участвовать в подготовке заговора против царя, а когда всё вдруг раскрылось, убил сообщника. Большинству участников его доводы показалось неубедительными, кричали, чтобы Филоту признали невиновным. Но это не устраивало царя. Он прочитал письмо Пармениона к сыновьям, Филоте и Никанору, обратил внимание на слова: «Заботьтесь сперва о себе, затем о своих близких, и мы достигнем задуманного».
— Теперь вы понимаете, кем и когда задумывалось преступление? Вам мало намёков? Разве не гнусная измена интересам Македонии предполагалась в этой семье?
После такой речи царя возражать никто не осмелился, Филоте уже сочувствовали немногие. С разных сторон посыпались новые обвинения, вспоминались случаи, когда сын Пармениона неодобрительно высказывался против намерений царя. В результате приговорили побить преступника камнями, как принято в Азии. Оправдаться Филоте не позволили. Но когда командир Кен, зять Филоты, первый подобрал с земли камень и замахнулся, Александр остановил его:
— Нельзя казнить человека, который не сказал слова в оправдание. А если он не виновен? Филота — свободнорожденный эллин, не раб, он имеет право на защиту. Если вас убедит в своей невиновности, вы отпустите его как невиновного.
Высказавшись, встал с места и, оглядывая участников, сказал:
— Позвольте мне покинуть Собрание. Я не хочу влиять на ваше решение. Доверяю вам установить истину и вынести приговор по справедливости.
Филота всё отрицал, говорил, что честно служил Отечеству, что любит Александра, как друга, верен ему и ничего не знал о заговоре. Но обвинения царя показались присутствующим на суде настолько убедительными, что смертный приговор всё-таки вынесли.
Царь не удивился решению суда, но теперь уверен, что лично его никто не обвинит в давлении на судей. Но попросил передать ему Филоту, отложить казнь до утра, чтобы поговорить с ним. Сделал в надежде в откровенном разговоре услышать имена соучастников. Не услышал. Филоту пытали, и несчастный признался в том, что он с юности ненавидел Александра, из зависти.
Утром осуждённого вновь доставили в Собрание, где палач принародно пронзил его грудь копьём — законная мера наказания боевому командиру…
Расправившись с Филотой, царь некоторое время колебался, как поступить с его отцом. Парменион, несмотря на семидесятилетний возраст, считался самым уважаемым полководцем. На тот момент он получил почётную должность коменданта Хагматана, и ничего не знал о страшной судьбе младшего сына. Помимо того, возглавляя хорошо вооружённый многочисленный гарнизон, обладая сокровищницей персидских царей, хранившейся в Хагматане, он способен свести с царём счёты; поднять мятеж, перетянув на свою сторону других военачальников. От Пармениона желательно освободиться как можно скорее, не привлекая внимания к причине смерти…
