Воинов охватил ужас, появилось желание закрыть уши и ничего не слышать… Похоже, все сразу сходили с ума: кидались на землю, бросали оружие и пытались убежать от неизвестного невидимого убийцы… Кони, оставшиеся без седоков на привязи, чувствовали себя не лучше: шарахались и дико ржали, спотыкались и, неестественно подгибая ноги, брыкались и бросались на землю, катались, проламывая копытами черепа других коней, ломая ребра…
Македоняне неосознанно повернули назад, прятались за деревья, хотя никто не знал — как избавиться от этого кошмара… Бежали, куда ноги понесли, а когда остановились и собрались вместе, поняли, что некоторые из них потеряли рассудок.
Александр устроил расследование, но вразумительного ответа от командиров и воинов не получил. Советники тоже не объяснили. Он сердился оттого, что не понимает природу случившегося. Но верил, что с его людьми произошло на самом деле, и это дело богов…
К нему привели старого брахмана, одетого в дхоти — широкополую одежду белого цвета и с ритуальной меткой на лбу — тилак, что указывало на принадлежность к варне — высшему брахманскому сословию. Прорицатель Аристандр, устроивший встречу, сообщил царю, что брахман является потомком древнего рода, перекочевавшего с Севера в Индию тысячу лет назад.
Брахман не удивился, когда услышал о диковинной «трубе». Пояснил, что воинов царя встретили жрецы древнейшего храма, хранители космических тайн. Они применили саммах — тайное оружие богов. Саммах способен убить всех воинов. Жрецы только предупредили, чтобы они не приближались к храму.
Александр слушал со вниманием. Глаза его загорелись.
Брахман безразлично покачал головой.
— Боги предупредили тебя, царь. Боги дали знать, чтобы ты ушёл из Индии. Это их земля.
Александр изменился в лице.
— Ты лжёшь, брахман!
Прорицатель, вступился за брахмана:
— Брахман говорит то, что знает, а знает он много недоступного для остальных людей. Казнить его нельзя, в Индии брахманы — священные люди. Их убийство расценивается тяжким грехом, хуже убийства священной коровы.
Услышав Аристандра, царь остудил свою невоздержанность в гневе, отпустил брахмана и в знак примирения передал с ним дары для собратьев по духу. Обдумывая случившееся, он запретил историографам записывать в эфемериды эту невероятно странную историю. И впервые задумался, угодно ли богам его посещение Индии?
Насмотревшись на ошеломительную роскошь во дворцах индийских правителей, царь Александр не сдерживался в желаниях окружить себя вызывающими декорациями восточной деспотии. При нём теперь состояли тронные жезло
носцы, сопровождавшие при торжественных выходах и приёмах.
Вход в резиденции охраняли три ряда «пурпурной гвардии» и до тысячи копьеносцев. В царской охране теперь служили боевые слоны со сверкающими позолотой бивнями, накрытые ковровыми и шёлковыми накидками.
Для приёмов чужеземных послов и заседаний Совета существовал огромный шатёр, внутри которого вдоль стен замерли сто гипаспистов с серебряными щитами. Александр восседал на золотом троне персидских царей в окружении телохранителей — все по отбору, гиганты и силачи. Во время походов и в перерывах между сражениями регулярно давались театральные представления, проводились мусические и поэтические состязания, устраивались атлетические игры. Александр проводил досуг в играх с друзьями, принимал участие в охоте и находил время встречаться с философами. В поисках наилучшего обустройства новой державы он внимательно слушал мудрые советы, обменивался мнениями в надежде найти разумное решение.
В один из таких дней в резиденцию прибыло посольство правителя дальней индийской области. Посол передал царю письмо с заверениями в дружбе и союзничестве, передал дары: двух слонов для царского выезда, ручных леопардов на поводках, дорогие чаши, инкрустированные редкими камнями, оружие с золотыми вставками, шёлковые ткани. Передав всё, посол произнёс:
— Великий царь, мой повелитель, выражая преданность, передаёт драгоценный подарок, редкой красоты гурию, способную одарить тебя неземной любовью.
Девушка с длинными жгуче-чёрными волосами прекрасно выглядела: стройная, гибкая, взгляд миндалевидных глаз поражал наивной покорностью и готовностью исполнить всякий каприз господина… Царь любезно принял дары, девушку велел привести вечером в спальню…
Едва завершился приём, к Александру явился Гефестион; лицо выдавало тревогу.
— Друг мой! — выкрикнул он. — Не вздумай лечь с этой девицей!
— Это почему?
Царь улыбнулся, подозревая Гефестиона в обычной ревности.
— Неужели нам с тобой мало вечеров, проведённых вместе? В девушке есть нечто, что я хочу обнаружить. И ты не помешаешь мне, милый друг!
Александр рассмеялся, ему понравились собственные слова.
