Помог случай. На последнем экзамене Нил отстрелялся быстро, удачно, и в праздничном настроении заглянул в комитет комсомола, намереваясь сгоношить кого-нибудь на распитие бутылочки-другой пива. Но там он застал только Карину Амирджанян из факультетского бюро. Вид у комсомольской богини был озабоченный.
– Спихнул? – спросила Карина.
– А как же! Четыре шара по общему языкознанию – это вам не хухры-мухры!
– Поздравляю... Слушай, Баренцев, ты-то мне и нужен!
– А что такое?
– Новая разнарядка прямо из горкома. Агитколлектив при городском штабе ССО. Позарез нужны классные музыканты в молодежном стиле. Пуша я уже подписала, дело за тобой. Заработков не обещают, зато поездишь за бесплатно, страну посмотришь, с новыми людьми пообщаешься. Ты, конечно, имеешь право отказаться, у тебя освобождение... Только ты ведь не хочешь испортить отношения с комитетом? А я в долгу не останусь. Ну как, согласен?
Нил улыбнулся.
– Как говорил некто Мечников, согласие есть-продукт при полном непротивлении сторон. Карина ответила недоуменным взглядом.
– Утром деньги – вечером стулья, – подсказал он цитату из классиков.
– Баренцев, ты же умный парень. Это же
– Так ничего нет, а в принципе есть все, да? – Карина хихикнула. Этот анекдот она знала. – Давай поторгуемся, принципиальная моя. Мне нужна не денежная халтура, а чтобы вместе со мной взяли и Линду. Если нет – мы оба подаемся в "мичуринцы". Устроишь?
– Кем, интересно?
– Допустим, солисткой.
– Издеваешься?! Я ж говорю – заявка пришла на
– Я все сказал. Будешь у нас в "Борее" – заходи в гости.
Карина позвонила на другое утро. Линду берут в секретариат городского штаба. В паузах между выездами агитбригады они смогут быть вместе, к тому же твердо обещано, что в некоторые поездки он сможет брать ее с собой. Вопрос был решен.
– Ну что, комиссар, ужин у вас в семь, концерт в половину восьмого. Получается, у нас есть... – Вова Слонов, представитель горкома ВЛКСМ, посмотрел на свои японские часы в хромированном корпусе, – еще шесть часов. Колись давай, какая в вашей глуши развлекуха имеется, окромя самогона?
– Самогон, Вова, предлагаю отложить на после выступления, – вмешался Олег Иванович, директор студенческого клуба, ныне исполняющий обязанности художественного руководителя агитбригады. Неровен час, нажрутся господа актеры, сорвут мероприятие, кто отвечать будет?
– Пожалуй, – степенно согласился Вова. – Тогда, может, что-нибудь пасторальное? Рыбалка там, грибочки-ягодки...
– С рыбалкой напряженка, – сказал комиссар. – Снастей нет, озеро далеко. Грибы еще не пошли.
– У Ильинки малины завались, – вмешалась санинструктор отряда. – С дороги видно.
– До поворота на Ильинку километров восемь, не меньше, – проговорил комиссар задумчиво. – Обернуться не успеете.
– А мы автобус организуем. Мне так и так в Хвойное заглянуть надо. – сказал Вова. – Это ведь в ту же сторону?
– Ну да! От поворота еще километров тридцать – и Хвойное, – сказала санинструктор.
– Так и постановили. Тебе, Надюша, места эти известны, пойдешь с народом, чтобы никто не заблудился, часам к пяти обратно на дорогу выведешь. Мы с Вовой будем из райкома возвращаться – подберем вас. Годится?
Комиссар вопросительно посмотрел на Слонова и Олега Ивановича.
– Годится! – решил Вова. – Ну что, народ, кто по малинку желает?
Желающих набралось двенадцать человек – две трети агитбригады. В их числе и Линда с Нилом...
– Ау, я тут!
Нил поднял голову и невольно застонал – Линда стояла на крутом склоне у самой вершины холма, а за ее спиной виднелся острый обломок кирпичной стены.
– Зигги, ну же, иди сюда!
Это прозвище она подарила мужу за день до поездки вместе с альбомом прежде неизвестного ему английского музыканта Дэвида Боуи "Ziggy Stardust and the Spiders from Mars". Развернув бумагу, в которую была завернута пластинка, Нил обомлел: с обложки на него глядело лицо, конечно, изрядно отретушированное и подгримированное, дополненное сверкающим психоделическим нарядом и диким желтым хайром, но – его собственное! "Наконец-то я увидела твой истинный фейс, Давид Робертович, – сказала тогда Линда, утирая слезы, выступившие от безудержного смеха. – Отныне быть тебе Додиком". – "Помилосердствуй! – воскликнул Нил. – У нас и так за стенкой полна хата Додиков!" – "Тогда будешь Зигги-Звездная Пыль..."
– Да хватит уже! – крикнул Нил, задрав голову. – И так полное ведро набрали. Пойдем лучше назад!
– Ой, ну пожалуйста, пожалуйста! Тут такая красота!
Нил вздохнул, переложил потяжелевшее за какой-то час ведро в отдохнувшую руку и начал подъем.
Поравнявшись с Линдой, он поставил ведро, уселся на замшелый камень и достал погнувшуюся сигарету. Линда отошла на несколько шагов и застыла, глядя куда-то вниз. Он докурил сигарету, а она все не двигалась. Нил подошел к ней, тихо положил руку на плечо.
– Что с тобой?
