– А она знает... меру нашего знакомства?
– Ну что ты, нет, конечно, она же Сашина родная сестра!.. Ты соглашайся, не пожалеешь. У них дача – ты таких и не видел, наверное.
– На уровне твоей квартиры?
– Ну что ты, круче! Ее папа знаешь кто?!
– Твой будущий свекор, полагаю.
– Да, и еще...
– От души поздравляю тебя!
– Так придешь?
– Подумаю.
Честно говоря, он сказал так, чтобы отвязаться. Не было у него желания оттягиваться в кругу детишек чиновничьей элиты, в обществе случайной постельной подруги, ее едва ли приятного жениха и знакомой только в лицо Ляли Александровой", более всего напоминавшей ему белобрысого окосевшего воробушка. Смешно даже и думать, что там он сумел бы хоть на мгновение, хоть чем-то заполнить черную дыру, пробитую в душе уходом... Нет, в такой тональности он это имя не произнесет даже про себя. Отрезанный ломоть... А Новый год будет встречать дома, у постели бабушки, будет читать ей Флобера или Библию, посмотрит с ней "Голубой огонек" и ляжет спать в половине второго. За день до этого купит на базаре маленькую, но пушистую елочку и положит под нее толстые шерстяные носки, чтобы у бабушки не так мерзли ноги...
Однако вышло совсем не так, как он планировал. Двадцать первого декабря у Александры Павловны случился повторный приступ, и "скорая" не успела.. Отпевали бабушку в Спасо-Преображенском соборе, хоронили на Серафимовском. Явилось множество людей, большинство из которых было Нилу незнакомо, из речей и разговоров на кладбище, а потом и дома, на поминках, он узнал, каким, оказывается, добрым и чутким человеком была его бабушка, скольким замечательным музыкантам дала путевку в жизнь. Нил, нахохлившись, сидел в черном костюме среди цветов, сжимал в руке забытый поминальный пирожок и думал о том, что вот теперь-то он точно остался один, даже горшка не за кем вынести. Когда все ушли, он позвонил Марине и сказал: "Я буду".
Саша Александров оказался именно таким, каким Нил представлял его – суперменистый дядечка с квадратным подбородком, лет под тридцать, демонстрирующий отменное владение застольной беседой на пяти языках, знание вин и манер, танцующий с отточенным автоматизмом. Нил ни капли не сомневался, что Александров способен с такой же легкостью проехать на мотоцикле по канату, натянутому над пропастью, с беглого взгляда запомнить список из шестисот фамилий, со ста шагов попасть из пистолета вороне в глаз, лишить человека жизни посредством сложенной газеты. В общем, за интересы родины на международной арене можно было не переживать, а склонность Марины иметь перед глазами фотографию жениха во время совокупления с другими стала для Нила вполне объяснимой и оправданной. Единственное, чем Александров не дотягивал до джеймс-бондовского идеала, был росточек – макушкой едва доставал долговязому Нилу до мочки уха.
А вот сестра супермена, косоглазая воробьишка, оказалась на удивление шустра и щебетлива. Язычок ее трещал со скоростью четырехсот слов в минуту, а темы менялись со скоростью воистину головокружительной – от перипетий брака Джекки Кеннеди и Аристотеля Онассиса до дешевых отечественных париков, которые таскает Федорова с третьего курса, от детских хворей Карлетино Понти до строительства новой линии метро, от творчества Бориса Виана до тройки за семестровую контрольную по грамматике... По койкам отвалились в пятом часу утра, уболтанные, наетые и затанцованные настолько, что все ночные грехи пришлось отложить на завтра. Нил целомудренно закемарил на кожаном диванчике и проснулся далеко за полдень от неподражаемых запахов жареного бекона и кофе. Это супермен, успевший уже совершить пятнадцатикилометровый лыжный марш-бросок и принять водные процедуры, занимался приготовлением завтрака. Нил тоже занялся процедурами – то есть, тщательно промыл заспанные глаза в одной из трех ванных комнат, – после чего вышел к столу.
– Девочки, вы не забыли, что нам сегодня к Казаковым? – спросил Александров, отодвигая пустую тарелку.
– У-у-у! – разочарованно заголосили обе. – Такая скукотища!
– Надеюсь, мне не нужно объяснять, насколько важно для нас сохранение хороших отношений с этой семьей, – с металлом в голосе проговорил супермен. – Дискуссии неуместны. Я сказал, что мы с невестой прибудем в семнадцать тридцать... – Тут Нил сделал вид, что закашлялся. – Значит, мы прибудем ровно к обозначенному времени. Собирайтесь.
– А про меня, между прочим, ты не договаривался! – Ляля показала брату розовый язычок. – Так что катитесь к своим старым занудам, а мы с Нилом останемся и будем веселиться вовсю! Верно, Нил? – Она накрыла его ладонь своей и посмотрела в глаза щенячьим взглядом. Устоять было невозможно. – Музон врубим, Павла с Елкой позовем...
– У Черновых нет никого, – сообщил Александров. – И дорожка заметена.
– Тогда в пансионат на дискотеку смотаемся. Все веселее.
Будущий атташе вздохнул. Имеешь право... Марина, а ты собирайся.
Задонская жалобно глянула на Лялю. – Счастливчики! Хоть до станции проводите. – Это всегда пожалуйста! Нил, ты готов?..
