— Я тоже услышал его. Незнакомец говорил на чуждом языке. Затем послышался голос и второго. Во время разговора очень часто повторялось слово Агива. По звучности и интонации произношения данного слова мы решили, что это было имя одного из говорящих…
— Потом произошло нечто необычное, — продолжала Браун. — Этот самый Агива ясно произнес наши имена… и затем неожиданно заговорил с нами на английском.
— Правда? — недоверчиво посмотрел на них Броддель. — И что же он поведал?
— Думаю, об этом мы умолчим. Главное сейчас это то, что послание, о котором вы говорили, исходило именно от него от Агивы.
— Дело ваше, — пожал Калветти плечами. — В нашу задачу входило «спасти вас от рук толпы». Теперь решайте сами, каким образом уговорить людей следовать за вами к пирамидам. Либо вы сломите твердыню упорства народа, либо все здесь вымрут не только от холода, но и от голода. Люди смогут продержаться без провианта еще день или два, не больше.
— В Гизе есть продовольственный склад, используемый во время научно-исследовательских работ. Он частично разрушился, но думаю, нам удастся извлечь оттуда провиант. Его должно хватить на несколько месяцев, — осведомил Бродель.
— Месяцев? Это хорошо. Полетим в Гизу… Вот только что мы будем делать дальше? На этот счет у меня еще нет никаких планов.
Гатеридж был в замешательстве. В наступившем безмолвии к Эллен пришла решимость.
— Думаю, первостепенное — это уговорить варваров следовать за нами. А развязка этого узелка сама откроется нам…
Не бойся врагов — в худшем случае они могут тебя убить. Не бойся друзей — в худшем случае они могут тебя предать. Бойся равнодушных — они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существуют на земле предательство и убийство.
Долго блуждает душа, прежде чем достигнет того, к чему она стремилась. Столь длительным был и путь, который нашим героям предстояло пройти. Но прежде, чем мы вернемся в действительность, читателю предстоит увлекательное путешествие в прошлое, чтобы познать истину будущего.
— Он сегодня опять не в духе.
— Я знаю. И в эти дни лучше не попадаться ему на глаза.
— Отчего светлейший так озлобился?
— Сон… Виденье…Призрак…. Или внезапное прозрение… Не знаю, что так огорчило нашего фараона.
— Кто сегодня прислуживает ему?
— Как всегда, его любимчик.
— Финиан? Ведь вчера правитель прогнал этого наглеца…
— Это было вчера, мой друг. Сегодня этот льстец и обольститель людских умов вновь у трона властелина.
Второй фараон четвертой династии правителей представлял верховную власть Верхнего и Нижнего Кемта[13]. В отличие от царя Снофру, доброжелательного и милосердного правителя, сын был грубого нрава и деспотических наклонностей, отчего выглядел тираном в глазах народа. Фараон Хуфу[14] прославился не только великими сооружениями, построенными в его правление, но и как искусный военачальник. Он возглавил походы в Синай, Нубию и Ливию, вследствие чего стал узурпатором и деспотом не только в глазах собственных подданных, но и порабощенных народов.
Сидя на троне в зале своего царского дворца, фараон Хуфу размышлял о своих дальнейших планах. Он был средних лет, невысокого роста, крепкого телосложения и малость полноват. Головной убор фараона скрывал его поредевшие короткие волосы. Чуть более светлая кожа отличала властелина от остальных египтян. Выпячивающийся подбородок, прямой нос, поджатый рот с полными губами и хитро суженные темные глаза — таков был портрет великого властелина Кемта. Легкое белоснежное одеяние без рукавов украшала вышивка золотом. С шеи свисала золотая цепь и медальон с изображением Амона[15] верховного Бога египтян и покровителя фараонов.
— Финиан!
— Да, мой повелитель…
— Подойди ближе.
Мускулистый смуглый слуга, облаченный лишь в набедренную повязку белого цвета, приблизился к трону фараона. Он покорно поклонился, ожидая повелений своего господина. Длинные черные волосы обрамляли его продолговатое лицо и скрывали взор плутовских черных глаз. Придворному слуге было восемнадцать лет, но несмотря на столь юные годы он был силен и остроумен. Всего за пять-шесть месяцев из простого крестьянского парня он пробился в личные слуги фараона. Своим льстивым языком, покладистостью и даром в любых делах проявлять остроту ума он за короткий срок сыскал благоволение властелина и популярность при дворе.
— Жуткий сон явили мне боги вчерашней ночью…
— Я вижу, этот сон встревожил вас, правитель. Расскажите его мне, и я постараюсь истолковать его. Поверьте, я смогу избавить вас от неприятных впечатлений, оставшихся после этого виденья.
