Чёрные, поросшие будто кораллами – так выглядели местные грибы-паразиты – стволы тянулись к небу мириадами ветвей, обильно заросших грубыми чёрными волосами и усаженных сизыми перепончатыми листьями, чертовски смахивающими на крылья летучих мышей. Свисающие шнуры спороносов с утолщениями на концах дополняли картину, достойную кисти Дюрера или Сальватора Дали. Лес буквально давил на психику…
– … Заходи слева, слева заходи!
– Вот он! Стреляй, Сэмми!
Выстрел парализатора совершенно бесшумен, однако тварь, до сих пор скакавшая по ветвям со скоростью, недоступной самым прытким земным макакам, споткнулась – электромагнитный импульс попал в цель. Этого оказалось достаточно, чтобы всадить ей ещё один заряд. Третий выстрел свалил наконец животное, и оно рухнуло в кусты, образующие густой подлесок.
– Готов!
Том Круз, пыхтя, полез в кустарник и спустя пару минут выбрался оттуда, держа обеими руками добычу, уже упакованную в прочнейшую карбиновую сетку.
– Нет, Сэм, что ни говори, а собака нам бы сейчас здорово пригодилась!
– Собака, это утопия, Томми. А вот когда Джим наладит нам «нюхача»?
– А-а, я бы не рассчитывал на эту игрушку. Здесь чужая биосфера, пока Хаммер настраивает… Боюсь, мы уже будем лежать в анабиозе.
Сэм Морган поправил наплечник скафандра, оттянутый кобурой парализатора, но опускать оружие не спешил. Встал посреди крохотной полянки, огляделся. Нет, никогда ему не привыкнуть, наверное, к здешним пейзажам.
Чёрные, поросшие будто кораллами – так выглядели местные грибы-паразиты – стволы тянулись к небу мириадами ветвей, обильно заросших грубыми чёрными волосами и усаженных сизыми перепончатыми листьями, чертовски смахивающими на крылья летучих мышей. Свисающие шнуры спороносов с утолщениями на концах дополняли картину, достойную кисти Дюрера или Сальватора Дали. Лес буквально давил на психику, и серое свинцовое небо над головой добавляло этому безрадостному пейзажу мрачной свирепости. Глядя на это небо, с трудом верилось, что там, за серым покрывалом, бесконечные просторы, усеянные бессчётными звёздами. Плоская, как плохо побеленный отсыревший потолок, небесная твердь…
В довершение с небесной тверди посыпал мелкий занудный дождь. Сэм провёл перчаткой по стеклу гермошлема, стряхивая капли, но видимость только ухудшилась – на стекле остались грязные разводы.
– Сэмми, ты скоро? – Том выглядывал из глайдера. – Не спи, дружище, нас ждут великие дела!
Сэм коротко встряхнулся, как пёс, выбравшийся из воды, и полез в тёплое нутро машины. Дверь, откинутая вверх наподобие крыла, опустилась, мягко чмокнув рантом герметического уплотнения.
– Мне тоже интересно было бы взглянуть, как эти жуткие кактусы прячут свои уши. – Том поудобнее устраивался в кресле, не снимая скафандра. – Однако нынче солнышка не жди.
Сэм усмехнулся. Да, действительно, зрелище незабываемое – когда неистовые лучи Люцифера прожигают-таки сплошной свинцовый купол облачности, местные деревья мгновенно сворачивают перепончатые листья, спасаясь от ожогов. Звезда класса F – не шутка, её лучи если и уступают по силе боевому скорчеру, то совсем немного. Даже местные грибы-трутовики, обосновавшиеся на древесных стволах, прячут свои спороносы в жёсткие кремнистые трубки-панцири от прямого солнечного света.
– Том, Сэм, как ваши дела? – раздался в шлемофоне голос Иветты.
– Аатлична, босс! – изображая неподдельный восторг, за двоих ответил Томас. – Будете иметь полное удовольствие!
– Хватит придуриваться, мальчики, я серьёзно спрашиваю. – Тон изменился на слегка обиженный. – Мне нужна гаргулья! Мне работать надо!
– Да везём, везём мы уже тебе твою гаргулью, – усмехнулся Сэм, берясь за джойстик ручного управления. – С тебя поцелуй и ужин при свечах.
– Ха! Всё, чем могу помочь, – дезинфекция вашего корыта, так и быть. Цените, лодыри!
Лёгкое движение кисти, и глайдер взмыл в воздух. Сизо-чёрные джунгли провалились вниз, на глазах превращаясь в щетинистый ковёр, небесный свод же, напротив, стремительно приближался, нимало не теряя ощутимой серо-бетонной непроницаемости. На какой-то миг у Моргана возникло острое ощущение – сейчас, вот, сейчас врежемся… ух! Всё кругом исчезло, как будто глайдер окунули в молоко. Лишь на экране радароскопа по-прежнему проплывал трёхмерный пейзаж, раскрашенный электронной фантазией бортового компьютера в немыслимые условные цвета.
– До чего всё же безрадостный мир… – Томас пошевелил пальцами, затянутыми в перчатку. – Как тут будут жить колонисты, ума не приложу. Каждый день видеть эту тусклую крышу вместо неба…
Непроницаемо-серая масса за прозрачным плексом глайдера начала светлеть, наливаясь изнутри белым сиянием. Морган прикрыл глаза. Ещё миг, и аппарат вырвался из облачного слоя. Вспышка! Как будто перед самым лицом полыхнул магний.
– О, чёрт! – выругался Том. – Каждый раз забываю закрыть глаза…
Сэм открыл глаза, огляделся. Прозрачные стенки глайдера уже приобрели густую чёрную тонировку, скрадывавшую львиную долю сияния светила. Ту же часть, что проходила, дополнительно ограничивал фильтр гермошлема, отчего цвет неба выглядел густо-фиолетовым, почти чёрным. Облака тоже пригасили своё ослепительно-белое свечение, став похожими на хлопковые кипы. И только огненный глаз Люцифера, казалось, почти не утратил своей ярости. Смотреть на него прямо, во всяком случае, было трудно.
