— Кто отважился распространять эти сплетни?
— Не тот, о ком вы подумали, отец. Несчастный слуга тут ни при чем.
— Ах, несчастный слуга?! Так значит это он рассказал тебе?… Мне следовало бы лишить этого наглеца языка. Этот крестьянский мул уже перешел все границы дозволенного.
— Так не лучше ли будет отослать Финиана обратно в его же деревню?
— Нет. У себя в деревне он еще больше начнет чесать языком. Он умрет! И убьешь его ты… Я так решил.
Принц обомлел, услышав желание отца.
— Но отец, ведь Финиан невиновен. Он натворил эту глупость от юности и неопытности…
— Не защищай его! Он повинен — и точка.
— Как же я смогу убить невинного человека?
— Невинного?! А если бы этот мерзавец опоил твоего правителя смертельным ядом, ты бы опять считал его невинным?
— Отец…
— Молчи! Ты мой сын, будущее Кемта, и ты выполнишь волю отца — своего фараона!
Наступила продолжительная пауза. Джедефра поднялся, откланялся и произнес свои последние слова:
— Вы мой повелитель, я горячо люблю и уважаю вас, но эту вашу волю я не исполню.
— Ты противоречишь мне?! — глаза фараона Хуфу налились кровью.
— Не противоречу, а отказываюсь быть убийцей.
— Ты вершишь справедливость, а не убийство! Ты воин, а не палач!
— Я все равно не сделаю этого, мой фараон. Какие бы вы не привели доводы, чтобы аргументировать вашу жестокость.
— Ах вот как ты запел? Ты, мой возлюбленный сын, в ком я души не чаял… Вон отсюда! Я прогоняю тебя из дворца. Убирайся на все четыре стороны! Живи где хочешь и как хочешь, но пока я жив, не смей возвращаться в Меннефер![20]
Джедефра ничего не ответил. Подавленный размолвкой с отцом, он тут же удалился к себе, для подготовки к отъезду. Даже в этом раздоре принц искал хорошие стороны. Теперь он был свободен, как ветер в поле, и никакое обязательство больше не принуждало его жить во дворце фараона Хуфу.
Он уехал в тот же день, не объяснив никому причины своего отъезда. Тем не менее придворные поняли все и без слов наследник впал в немилость владыки! Учитывая безжалостный и изуверский нрав фараона Хуфу, было бы благоразумным унести ноги на край света. Но Джедефра не уехал так далеко, а поселился в Уасете[21].
С отъездом защитника надежда Финиана улетучилась. Конечно же, обреченный слуга мог припасть к ногам фараона и со слезами умолять его о прощении, или убежать из Меннефера, а возможно, даже из страны. Однако он все равно бы не избежал расправы бесчеловечного властителя. Сколько бы не прошло времени, правитель Кемта обязательно нашел бы его и отомстил за предательство. Поэтому, оставив в стороне мирские заботы, Финиан решил спасти хотя бы свою душу.
Наступил долгожданный день! Он был радостным только для трех человек фараона, его младшего сына Хафры и доносчика Ариомина.
В тронном зале собрались царевич, приговоренный слуга и с десяток воинов в блестящих, золотых доспехах.
— Ты помнишь все, чему научили тебя жрецы?
— Да, мой господин, — не поднимая опущенной головы, отозвался Финиан.
— Тогда ступай и сверши то, ради чего ты был рожден. Да помогут тебе боги!
Приговоренному было велено дожидаться конвоя и своего убийцу за дверьми зала. Слуга покорно ожидал у входа, как вдруг почувствовал на своих обнаженных плечах чье-то нежное прикосновенье. Он узнал аромат своей возлюбленной, но не шевельнулся. Калидэя подступила к нему и обняла. Недавний обожатель стоял как истукан. Горькие слезы сожаления нахлынули на глаза девушки, но уже поздно было что-то изменить.
— Прости меня… Прости, Финиан… Прости, любимый… прости… — шепотом повторяла она.
Ее искреннее раскаяние и слезы растопили лед в сердце молодого египтянина. Он обнял Калидэю за плечи и уткнулся носом в ее роскошные волосы, источающие аромат цветов. Только сейчас он осознал, насколько глубоко любил ее. Он готов был простить ей все — измену и предательство. Единственное, о чем сожалел Финиан, оглядываясь на свою жизнь, это то, что он никогда больше не увидит свою возлюбленную… никогда не почувствует сладость ее теплых губ, благоуханных, одурманивающих дух, и не услышит ее звучного и ласкового голоса. Египтянин взглянул в глаза своей возлюбленной. В них было столько любви и нежности. Губы его тронула улыбка, успокоившая кающуюся грешницу.
«Он простил меня… простил…» — с облегчением подумала девушка.
За дверью послышались шаги воинов.
— Возьми…. Выпьешь этот настой… он поможет избавиться от предсмертных мук, — и сунула спасительный флакончик с ядом ему в руку. — Прощай, любимый!.. — нежно поцеловав Финиана, она прошмыгнула за одну из колонн и притаилась.
Конвой обступил приговоренного и, следуя на шаг позади от принца Хафры, все двинулись в путь. У выхода из дворца их ожидал паланкин царевича с восемью нубийцами-рабами. Царевич поехал в паланкине, а обреченный на смерть слуга побрел за ним, стараясь не отстать.
— Сегодня чудный день, Финиан. Тебе крупно повезло умереть именно сегодня.
— Это ваш везучий день, милосердный принц Хафра.
Царевич рассмеялся.
— Ты таишь на меня злобу, хотя я всего лишь выполняю повеления нашего фараона.
