— Но ведь я не чувствую сильных болей.
— Пока что антисептические средства притупляют боль… Область нагноения быстро расширяется, несмотря на сильные препараты. Возле осколка появился абсцесс… Легкое может отказать, вот тогда-то, думаю, и начнутся проблемы. Если бы я смог извлечь осколок реберной кости из твоего легкого, тогда мы спасли бы орган от полного вымирания.
— И что же сдерживает тебя, Ахмед?
— Мэриан, я не специалист в этой области медицины. Могу ошибиться — и это будет стоить тебе жизни.
— Невысокая цена, — пробубнила Браун себе под нос. — И сколько же, по-твоему, будет длиться процесс вымирания легкого?
— Надеюсь, что лекарства устранят гнойный процесс в тканях и вымирания не произойдет. Но если этого не случится, омертвение органа может наступить через два месяца… а может, еще раньше…
— Это же великолепная новость, доктор! Лучшей смерти и не придумаешь!
У Дэниела перехватило дыхание от этого известия, но он не шевельнулся, чтобы дослушать разговор до конца.
— Ахмед, хватит копаться в моем легком. Лучше затяни мне рубцы. Ты еще на Земле обещал это сделать.
— Конечно же, сделаю. Когда ты была капитаном, у тебя всегда не хватало времени на себя.
— А сейчас я свободна от рутинных забот и в покорном смирении лежу перед выдающимся медиком Земли — Ахмедом Али ибн Салимом, — шутливо докончила Браун.
Египтянин рассмеялся.
— С «выдающимся» ты немного перегнула палку, а насчет всего остального я полностью согласен с тобой.
Пациентка жалобно застонала.
— Потерпи еще немного, два-три шрама — и дело в шляпе.
— Последствия аварии не были столь болезненными, как ножевые ранения.
— Этот бешеный ублюдок, да простит меня Аллах за такие слова, просто изувечил тебя. Если бы не менхалитовое[45] покрытие его ножа, рубцы давно бы стянулись.
Последовала затяжная пауза. Доктор молчаливо выполнял свою работу. Отложил аппарат в сторону и объявил об окончании «танталовых мучений». Пациентка присела и натянула на себя блузку.
— Мэриан, я бы хотел узнать о подробностях той ночи.
— Не надо теребить мою рану, Ахмед, — девушка угнетенно вздохнула. — Думаю, как врач ты уже достаточно узнал о той злосчастной ночи. Ведь организм человека как раскрытая книга для медиков.
— Я не об этом спрашиваю тебя. Я прекрасно знаю, что эти твари сделали… — ибн Салим запнулся, не смея продолжить. — Мне интересно другое — спаситель. Ты сказала, что это был призрак.
— Да.
— Ну и…
— Я больше ничего не знаю, Ахмед. И меня это не интересует, — отрезала Браун, чтобы прекратить учиненный допрос.
Услышав шаги, лазутчик прошмыгнул в соседнее отделение и притаился. Элинор в сопровождении египтянина вышла из медицинского отсека. Дэниел был настолько поражен, что не мог даже шевельнуться. В голове не укладывался весь услышанный разговор. Та ночь… ножевые ранения… бешеный ублюдок… призрак, — от этих наиболее запомнившихся фраз у капитана закружилась голова.
Он вытянул руку в сторону в поисках чего-нибудь твердого, наткнулся на кушетку и машинально сел. Что скрывали те двое? Дэниел догадался, о какой ночи шла речь. И все же он не мог уловить связи между Эллен и теми событиями. Он прекрасно помнил пересказ египтянина об учиненном на него нападении. Но в этой истории не упоминалось имя Браун.
— Так, значит, он сфальшивил? — дойдя до тупика в своих мыслях, проговорил он вслух. — Или я чего-то недослышал? Единственная, кто может прояснить ситуацию — это Эллен, однако захочет ли она рассказать мне все? Первоначально надо установить перемирие и только после вернуть ее расположение.
Решение молодого человека было категоричным, и на сей раз он не намеревался отступать. Явиться в рубку управления по вызову капитана могло бы унизить Эллен. С тех пор, как Браун передала ему свои обязанности, она больше и близко не подходила к это-му отсеку. Ей неприятно было сознавать потерю власти, да и сочувственные лица подчиненных сердили девушку.
— Столовая! Вот где я смогу поговорить с ней. Она не будет чувствовать себя приниженной, мы будем на равных позициях.
— Что у нас сегодня на завтрак, Спенсер?
— Подогретые оладьи, клубничный джем и кофе, капитан… простите, мисс Браун, — виновато извинился кок, запамятовав об отставке Элинор.
— Ничего страшного, Спенсер, с каждым бывает, отмахнулась девушка. — А это что? — завидев в стороне груду сушеного хлеба, поинтересовалась она.
— А-а…. это завтрак для пассажиров.
— А как же подогретые оладьи?
— Это только для экипажа корабля.
— Но ведь я…
— Нет-нет, не говорите ничего. Вы не должны питаться, как остальные, — закрыв уши руками, возразил Спенсер. — Мисс Браун, на вас же больно смотреть, исхудали-то как. Словно ходячий мешок с костями. Сперва вас работа измотала, а сейчас еще и этот явился… — с намеком на новоиспеченного капитана с недовольной миной на лице изрек кок.
— Спенсер, кончай нести всякий вздор. Если ты не прекратишь свою болтовню, я останусь без завтрака.
— Да-да, конечно же, мисс Браун, — кок деловито забегал и тут же принес Элинор еду.
